Николай Сванидзе, историк:
Сон — это хорошо или плохо по сравнению с бодрствованием? А «эпоха застоя» — это был сон для всей страны. Страна не развивалась, но это было приятное «гниение», которое создавало ощущение стабильности и уверенности в завтрашнем дне. Ты по-прежнему будешь делать вид, что работаешь, а тебе по-прежнему будут делать вид, что платят зарплату. В магазине практически нет продуктов, но зато их нет одинаково для всех. А сравнивать жизнь с той, что есть за границей, могут немногие, поскольку только единицы туда ездят. Если ни у кого ничего нет, то это можно стерпеть. Денег нет, но есть блат, услуга за услугу, у каждого есть знакомый мясник и продавец театральных билетов, а еще человек с помощью которого ты можешь сделать так, чтобы твой сын не ходил в армию, а дочку утроить в институт. Все это делалось через знакомства. Поскольку деньги мало что стоят, то все услуги идут через бартер, услуга за услугу. Хорошо это или плохо? Вспоминать те времена приятно, потому что для тех людей, которые тогда уже родились, это воспоминания о молодости. Естественно, об этом вспоминать приятно. Время, когда не ты несешь ответственность, а за тебя. Приятно, что ты не болел и целовался с девушками. И для многих людей, которые сейчас в возрасте, вспоминать эту эпоху приятно. Но если их туда переселить, то вряд ли бы они вытерпели долго, потому что ничего не было в магазинах. Каждая женщина проходила по несколько часов в день, чтобы что-то купить. Зато купил чешскую стенку и замечательно, ты молодец. Съездил в командировку и привез видеомагнитофон, прекрасно. Но это для нормального человека противоестественное существование. Но тогда была наша молодость, а молодость всегда приятно вспоминать.
Андрей Левандовский, историк:
Как говорят интеллигентные люди, в таких случаях нельзя дать однозначный ответ и оценку. Однако позитив «эпохи застоя» в том, что в эти времена думается хорошо. Идет период, когда мало что можно сделать. Никто не мешает думать, а если и мешает, то скорее провоцирует на разнообразные смелые мысли. «Эпоха застоя» подготовила перестройку, это закономерно. Время застоя в экономике, время интенсивных размышлений, концентрирования эмоций, которые потом реализовались в конце 80-х. Смысл в этом времени был глубокий.
Георгий Мирский, заслуженный деятель науки, политолог:
В «эпоху застоя», как и в любую другую, одним жилось хорошо, а другим плохо. Все познается в сравнении. В то время по сравнению со сталинским периодом, не было террора, ГУЛАГа и политических расстрелов. Конечно, улучшилось и материальное положение, но это началось еще при Хрущёве, когда появились пенсии и кооперативные квартиры, автомобили. А при Брежневе это продолжалось, ничего принципиально нового не появилось. Конечно, была разница между уровнем жизни верхушки власти и простым народом. Большинство из элиты были выходцами из провинции, из деревни, это были простые люди, не интеллектуалы. Обыкновенные люди, но с сильным характером и энергией, бесспорно. Они были лояльны. Именно при Брежневе полностью исчезла вера в построение коммунизма. Нравственность, конечно, уже была иная. Уже все больше и больше развивалась коррупция. Начали появляться цветные телевизоры, хорошие автомобили, люди одевались по-другому. При Брежневе окончательно сформировалось общество потребления, оно закрепилось и консолидировалось. Уровень производительности труда все больше отставал от запада. Но голода и восстаний не было. Все было под контролем, от диссидентов избавлялись, кого сослали, кого посадили. Люди привыкли к тому, что это нормальная жизнь, не было энтузиазма, а лишь только безразличие. Большинство считало, что так можно жить и советская власть сохранится тысячу лет.
Константин Сонин, проректор Высшей школы экономики:
Мне кажется, что хорошую эпоху «застоем» не назовут. Мы все называем времена Брежнева «застоем» не случайно и не потому, что это была такая спокойная эпоха. Это было время, когда заложили фундамент кошмарных потрясений, которые начались в конце 80-х и в начале 90-х. Это были годы когда экономическая система развивалась очень инерционно, а политическая полностью застыла. Когда в середине 80-х потребовались серьезные изменения, а экономика уже не могла жить как раньше, тогда совершенно застывшая политическая система оказалась не способна адаптироваться к изменившимся обстоятельствам и обеспечить соответствующие реформы.