Валерий Борщев, правозащитник
Очереди в советские времена были всегда. Люди к ним уже привыкли. Нельзя сказать, что это был некий шок. Но очереди были, мало того, что невероятно длиннющие, а самое главное и страшное — не было никакой надежды, что, дойдя до прилавка, ты получишь искомый продукт и его хватит. В определенный период ситуация резко обострилась, и эта тревога стала постоянной. И нервозность в очередях была повышенной, возникали конфликты, иногда вплоть до рукоприкладства. Я помню подобные сцены. Такие очереди отличались тем, что состояли уже не только из женщин — там были и мужчины. Ситуация была напряженная, и в эти очереди приходили как на битву за продуктами.
Прилавки, конечно, были бедные. Что изменилось в период острой нехватки продуктов? Например, на сыре не стояло: «Сыр голландский», «Сыр костромской», «Сыр российский», как раньше, а просто было написано «Сыр», и всё. И качество продуктов было крайне низким. Рыба представляла зрелище, в общем-то, шокирующее. Но положение было таким, что люди были рады и тому товару, который удавалось приобрести. Возникали очереди, когда люди получали информацию, что что-то завезут. Кто-то узнавал от знакомых в магазине, кто-то передавал знакомым, а когда видели, что формируется очередь, остальные понимали, да, что-то будет. И она начинала расти. Как правило, люди не ошибались. Действительно это скопление, формирование очереди предвещало привоз продуктов. Вот такой был печальный, тяжелый период.
И действительно люди переживали стресс. Но, тем не менее, стресс переносили. Тогда еще хватало мужества. Особенно меня восхищали женщины, которые стояли в очередях. Их все-таки было большинство. И их терпение, готовность ждать, добывать… Я сразу вспоминаю времена 50-х годов… Такие очереди, даже похуже были, я помню и могу сравнить с 1954 годом. Я тогда еще учился в школе. Не было хлеба, сахара и молока. Утром мы, дети, вставали и занимали очередь за хлебом. И вот мы с самого раннего утра ждали, когда привезут хлеб. Так что очереди 80-х-начала 90-х были помягче. Поскольку я видел и то, и другое, могу сказать, что это все-таки было гораздо терпимей и не так страшно, как в 1954 году, потому что отсутствие хлеба переживалось тяжело. Тогда действительно его не хватало, был острый дефицит. А тут самые необходимые продукты, без которых жить нельзя, все-таки были, их удавалось покупать. Но не доставалось других. Колбаса исчезла, по понятным причинам. В стране ее давно уже не продавали, она в Москве только и была до определенного момента. Но вскоре и москвичи разделили участь всей страны. Хотя колбаса все же иногда появлялась. То есть очередь можно было выстоять и дождаться.
Андрей Кураев, протодиакон
Я помню эту картинку, но опыта тех очередей у меня все-таки нет. Причины были очень простые. Их было две. Первая: я жил при коммунизме, потому что в эти годы учился в Московской духовной семинарии и меня там кормили. Второе: если я все-таки оказывался дома в Москве, ну, слава богу, были живы родители. У матери еще даже бабушка была жива. У них был довольно свободный график, поэтому они могли ради детей выстаивать очереди. В-третьих, с 1988 по 1991 год я жил в Румынии, где очередей не было, потому что не за чем было стоять. В последние годы Чаушеску лучшим подарком для румынской семьи было пойти в магазин для дипломатов, например, в «Березку», и купить там пакет муки. Прийти с пакетом муки в гости — это было замечательно.
Помню, технология покупки в продуктовых магазинах Советского союза была крайне интересной. Сначала стоишь одну очередь, чтобы сделать заказ: «Мне 200 грамм «Российского сыра»». Потом продавщица взвешивает его, обертывает в бумажку и карандашом пишет, сколько это стоит. Ты должен запомнить эту цифру или записать где-то на огрызке бумажки, выстоять следующую очередь в кассу, оплатить. Затем с чеком вернуться к прилавку, выстоять третью очередь, чтобы получить в обмен на этот чек именно твой упакованный сверточек — твои 200 грамм. Эта технология, с точки зрения современного покупателя, конечно, очень странная.
В очередях всегда была безрадостная атмосфера. Это ощущение взаимной ненависти. Все следят, чтоб никто без очереди не прошел, а «этому больше двух килограмм не давать», «стоял этот человек здесь или не стоял» и так далее.
Сергей Шаргунов, писатель
Я помню некоторые очереди. Например, у нас был винный магазин, и туда люди выстраивались. Потом вспоминаю период, когда были карточки. Такой мокрый снег тает на кафельном полу, столпотворение. Кстати говоря, первые карточки в Советском Союзе появились в Свердловске — в вотчине Бориса Николаевича Ельцина еще в свое время.
А так остались и другие воспоминания. Например, о магазине на Комсомольском проспекте «Дары природы», где продавалось много дичи, рябчики. И вот там в середине-конце 80-х особо никаких очередей не было. Но в памяти сохранился аромат и красные ягоды клюквы, которые выкатываются из потрошимой птицы, которую мама разделывает на кухне. А наша кошка играет крылом этого самого рябчика. Еще помню, как однажды стоял в очереди за бананами. Правда, она была всего лишь часовая. Отстоял и принес домой сразу килограмма четыре бананов.
Владимир Кашин, депутат Госдумы от КПРФ
Очереди возникали из-за соответствующей продовольственной политики в государстве. Уже к концу 1989 года, в 1990 и 1991 годах был запущен серьезный механизм по дискредитации работы отечественных товаропроизводителей на селе. Появились разговоры о некачественной овощной продукции. И стали забрасывать больше импортных товаров, а свои мало поставляли на продовольственный рынок, особенно в промышленных центрах. Тогда уже появилась определенным образом хорошо сформированная группа из бизнеса — из работников торговли. Они организовано свозили в овраги Подмосковья и чулочно-носочные, и продовольственные изделия, и сигареты, и так далее. Таким образом был организован серьезный провокационный механизм, который во многом поставил под сомнение существующий строй. Понятно, все это прикрывалось огромными деньгами и резидентами, которые активно работали, в том числе западными. Продукцию перестали брать у колхозов и совхозов. Причем Москва, по существу, прекратила прием молочной продукции, мяса, овощей. И такой сговор привел к тому, что крестьяне свою продукцию стали выбрасывать.