Материал подготовила Ольга Кузнецова
Дмитрий Орешкин, политолог
В ближайшие десятилетия будет нарастать поляризация. Развитый мир станет отрываться от неразвитого и развивающегося. Но будет отрываться не в том смысле, к которому мы привыкли — оборонная и экономическая мощь, а, прежде всего, в смысле содержания и качества человеческой жизни. В мире будет расти продолжительность жизни в связи с существенным улучшением медицинского обслуживания и биотехнологий. Из-за этого будут нарастать конфликты между продвинутыми территориями и отстающими. Они проявятся по-разному. Не уверен, что в военной сфере. С одной стороны, стареющий, не очень быстро плодящийся развитый мир и с другой — молодой, агрессивный, голодный, несчастный и обильный развивающийся мир.
Политически это может выразиться в конфликте между исламскими ценностями, характерными для большей части развивающегося мира и христианскими — между Западом и Востоком. Со временем будет вырастать роль городских агломераций и крупных городов, которые по своей экономической и социальной влиятельности сравняются, а, может быть, и превзойдут термины государств, государственных структур. То есть не так важна Япония, как важен Токио, не так важна Великобритания, как важен Лондон как мировой рыночный, финансовый и культурный центр. И уже не так уж важно: входит Шотландия в Великобританию или нет. Это касается и Барселоны.
Сама по себе она существует в независимости от того, суверенна Каталония или входит в состав Испании. То же самое с Москвой, Нью-Йорком и так далее. Соответственно, чем более развито пространство, тем дальше вырываются вперед точки роста, которые называются супер-, сверхгорода. И это естественно, потому что чем дальше они отрываются, тем больше в себя притягивают человеческих, финансовых ресурсов и создают задел для дальнейшего отрыва. Как они этот задел используют, уже зависит от конкретных управляющих решений. Могут хорошо, могут плохо. Например, Россия в конце XIX века росла очень быстро, но этим заделом распорядилась крайне неудачно, приведя к власти уравнительскую систему ценностей, которая начала убивать всё то, что выделяется из общего фона. В частности, она убила Петербург, правда, взамен получила супер, гиперцентрализованную Москву.
В целом будет нарастать диссимметрия и в связи с этим продвинутые территории будут все больше отрываться от отстающих. Отстающие будут очень злиться, пытаться догнать в каких-то определенных измерениях. Например, в военном, демографическом или в идеологическом плане будут стремиться противопоставить исламские ценности ценностям развитого общества. Догнать не смогут просто потому, что США были обречены выиграть войну у гитлеровской Германии. Это пока мало кто понимает, но, тем не менее, или ты поддерживаешь тех, кто лидирует, или ты их останавливаешь. Советский Союз тех, кто лидирует, останавливал, а США наоборот раскрывали для них горизонты и в связи с этим инстинктивно пошли в правильном направлении, а СССР инстинктивно же пошел в неправильном.
Соответственно, на этом фоне произрастает еще более диссимметричное распределение ресурсов, в том числе интеллектуальных. И Россия, к сожалению, будет деградировать. Интеллектуальные ресурсы она уже давно растратила, еще начиная с 1917 года и «философских пароходов»; этого не осознала, не понимает в чем дело и продолжает продвинутых людей изгонять. Большевики стирали грань между городом и деревней, что абсолютно безумная затея, поскольку город всегда будет отрываться от деревни, для этого он деревне и нужен. В качестве другой деревни город деревне просто не нужен. Он ей необходим как лидер. У России очень плохие перспективы на ближайшие десятилетия. Она просто будет расплачиваться за давно избранную ошибочную уравнительскую систему ценностей, которая до сих пор доминирует. И то, что сейчас происходит на Украине, тоже признак глубокого непонимания реальных территориальных проблем. Задача не в том, чтобы расширять свои территории, а в том, чтобы их интенсифицировать, развивать и улучшать. Именно поэтому у меня пессимистические прогнозы для нашей части земного шара.
Максим Блант, глава Бюро экономических расследований
Тенденций развития мира довольно много, сложно точно определить, какая из них возобладает. Но если говорить о последнем кризисе, то появилось множество разговоров о том, что он системный и та модель экономики, которая развивалась последние пару десятилетий, страдает перекосом в финансовую сторону. То есть в принципе, наверное, будут попытки со стороны регуляторов и правительств этот перекос каким-то образом убрать. Но я не думаю, что они будут успешными.
Если говорить об основных тенденциях, которые тоже привели к кризису, то можно увидеть, что обострилось противоречие между, с одной стороны, глобализацией, которая к исходу прошлого десятилетия достигла своего пика; и обратной тенденцией, которая выливается в антиглобалистские выступления в социальной сфере. И вот эта реакция на глобализацию, попытки противодействовать ей, стимулировать замещение импорта — эта тенденция продолжится. И какая из этих двух тенденций возобладает, от этого в значительной степени и будет зависеть, по какому пути мир пойдёт через 50 лет.
Соответственно, говорить о том, что эта дорога будет прямой, безоблачной и приятной, не приходится. И не исключено, что к 2050 году мы будем вспоминать начало XXI века с изрядной долей ностальгии. То есть поводы для пессимизма есть. Но это, скорее, даже не поводы, а опасения, которые могут и не реализоваться.
Что касается перспектив российской экономики, то они еще менее безоблачны, чем у всей мировой экономики. В последние полтора-два десятилетия усилилась тенденция к поиску альтернативного источника энергии. И, конечно, будет совершена попытка перехода от углеводородной энергетики к какому-то другому источнику. Может быть, это будет водород или какие-то комбинированные вещи. Сейчас же время углеводородной энергетики на излёте. Еще 10−15 лет и углеводородная энергетика будет потихоньку уходить в прошлое. Но у России нет замены для этого базиса, на котором основывается наша экономика.
Судя по тому, что происходит в экономической политике, попытки заместить государством частную инициативу едва ли будут успешными просто потому, что государство не очень себе представляет, где их искать. Поиски специализации экономики страны можно вести исключительно опытным путём по разным направлениям, и только частный бизнес на это способен. Причём частный бизнес, который довольно диверсифицирован. Не как в Южной Корее, где 5 компаний, одна из которых рушится и грозит обвалить за собой всю экономику, а таким образом, когда существует много мелких, средних, относительно крупных компаний, которые в разных областях ищут сферу применения капитала и мозгов. И если где-то в какой-то из областей случается прорыв, туда вслед за лидерами, за «пионерами» идут остальные. В России этой идеологии нет, более того — она всё менее и менее популярна. И сейчас идёт попытка возврата к государственной экономике, которая обречена на следующий системный кризис, который потребует радикальных реформ.
Иван Блоков, директор программ Гринпис в России
Есть два сценария развития природы и экологии. Один возможен в случае, если все-таки правительства немножечко подумают и договорятся между собой. Тогда у нас не произойдет критичных изменений, связанных с климатом, и человечество останется не просто живым, но еще и будет жить в относительно приемлемой окружающей среде, если не сказать хорошей.
Второй вариант — дело пойдет так, как оно шло до сего момента: правительства не договорятся между собой, и каждая страна будет кивать друг на друга, говоря о том, а почему, собственно, начинать надо с нас? Как результат через 50 лет мы можем получить страшнейшие изменения климата и очень неприятную ситуацию на планете. Люди, конечно, все-таки не погибнут, но в ближайшие десятилетия проблема экологии может стать очень серьезной.
В первую очередь, безусловно, самая страшная ситуация произойдет вокруг экватора и территорий, которые относительно к нему прилегают. То есть Африка и Южная Америка. Это самые тяжелые территории, откуда люди вынуждены будут убегать просто потому, что климатические изменения не позволят там физически выживать, как с точки зрения температур, так и воды. И постепенно это будет подбираться к северу. Я в данном случае говорю с точки зрения людей. Ничего лучшего не будет и на севере — на Северном и Южном полюсе, потому что там тоже будет теплеть. И, например, ледовой шапки на Северном полюсе не будет. Тем более что в этом году лёд не очень большой. А сейчас пока нет даже уверенности, что удастся поставить дрейфующую станцию «Северный полюс», потому что непонятно, удастся ли найти соответствующий участок льда, который может ее выдержать.
Геннадий Гудков, политик
Первое и самое важное, что произойдёт, и последствия чего мы не знаем, — это создание новой формы разума. Как только искусственный интеллект» будет создан, возникнет пока совершенно непонятная цивилизационная задача: как с ним взаимодействовать. Как мне говорят специалисты, он в одну долю секунды осознает, кто мы, что мы, наши сильные, слабые звенья и так далее. И как сложатся отношения с новой формой разума, которую мы создадим в ближайшие 50 лет, одному господу богу известно.
И второе — в ближайшие 50 лет будет обеспечено существенное увеличение срока жизни человека. Если я, например, буду 150−200 лет жить (жалко, что не доживу), то возникает вопрос привычных цивилизационных институтов: семьи, брака, родственных отношений и так далее. То есть это мы должны будем осознать.
Третьим вызовом, с которым мы столкнёмся, наверное, будут новые виды энергии. Поскольку мы цивилизация, не владеющая энергией, то совершенно очевидно, что можем прийти к каким-то видам энергии, которые могут оказаться значительно более мощными, чем ядерные и водородные. И как мы с этим справимся — тоже вопрос сложный, потому что сегодня попадание ядерной технологии в руки террористов уже ставит всю цивилизацию на колени. Вот эти три момента, которые в целом будут определять дальнейшее развитие всей человеческой цивилизации.
Если мы рассматриваем стандартную ситуацию с нашими странами и континентами, то совершенно очевидно — это будет соревнование США и Китая, к которому подключится Индия. Отставание России будет нарастать, по крайней мере, в ближайшие 10 лет.
Что касается экономического развития, соперничать будут США, Европа, Китай и Индия. Вряд ли другие страны могут вмешаться в их спор за лидерство. Старый и новый мир — это будет основное экономическое состязание. Не уверен, что новый мир — Китай и Индия в этом соревновании выиграют, потому что всё-таки накопленный научно-творческий потенциал в Европе и США выше, чем тот, который накапливают сейчас Китай и Индия.
В политическом аспекте, наверно, будет продолжаться блокировка стран с современными развитыми демократическими институтами. К этому блоку будут примыкать всё больше и больше государств. Произойдут определенные блоковые процессы, когда начнет цивилизоваться Азия и потом Африка. Латинская Америка в принципе уже стоит на магистральном пути, ей просто необходимо время, чтобы по нему пройти. Африка будет самым сложным и неспокойным континентом на ближайшие 20−30 лет, поскольку там идут очень сложные и неоднородные процессы. Даже Азия, мне кажется, будет спокойней, несмотря на противоречия между Вьетнамом и Китаем, Китаем и Японией, Индией и Китаем.