Андрей Богатырев
российский кинорежиссёр, актёр, сценарист, композитор. Лидер рок-группы «тОт»
К выходу в прокат готовится фильм «Иуда» молодого режиссера Андрея Богатырева. Это экранизация повести Леонида Андреева «Иуда Искариот». В свое время, в начале XX века, это произведение потрясло литературный мир своей экспрессивностью и вопросами, которые оно ставило. Чем удивит отечественная экранизация литературной классики? Почему съемки проходили на Мальте? И ждать ли сюжетных провокаций?
Об этом и многом другом мы поговорили с режиссером фильма, выпускником ВГИКа Андреем Богатыревым.
Беседовал Станислав Анисимов.
Alfred Bodrov 13.03.2014 | 14:59:59
Андрей, вы уверены, что ваш фильм «Иуда» получит такой же резонанс, как «Иисус Христос Супер Звезда»? Спасибо.
Маргарита Устинова 09.03.2014 | 10:10:46
Андрей,я поняла,что у Вас свой Иуда Искариот.Настолько свой,что Леонид Андреев вроде и ни при чём.Может,убрать его имя? В конце концов,Иуда Искариот существовал и без Андреева.
Diletant.ru 08.03.2014 | 18:21:13
И заключительный вопрос. Не боитесь ли Вы какой-то реакции православной аудитории, потому что сейчас этот вопрос актуален. Не боитесь ли каких-то выступлений со стороны церкви в Ваш адрес?
Нет, я не боюсь, я, наоборот, считаю, что, если такие провокации будут, значит, это кого-то задевает и заставляет тоже делать какие-то свои поступки. Я считаю, главное, чтобы все оставалось в рамках закона, желательно никто не был убит и побит. Но я не считаю, что плохо, когда человека задевает что-то, и он начинает думать об этом и делать какие-то ходы. Это создает остроту в обществе, создает как бы некий прецедент, который как бы раскрывает людей, раскрывает так или иначе. Кто-то может выйти с тем, что это очень плохой фильм, это нельзя показывать, и выйти потом с транспарантом по этому поводу. И это тоже позиция, я ее уважаю, на самом деле. В демократическом обществе так и должно быть. Человек должен, если ему что-то не нравится, выйти это сказать. И в том числе обратная сторона, тоже очень хороша: когда человеку что-то нравится, и он тоже об этом говорит.
Diletant.ru 08.03.2014 | 18:20:51
Расскажите о звучащей речи в Вашем фильме . Ну, вот, например, Мел Гибсон, он на языке оригинала, свой фильм сделал. А как у вас с этим вопросом дела обстоят?
Ну, они разговаривают примерно как мы с Вами разговариваем, потому что мне не хотелось, опять же… Потому что кто их знает, как они там разговаривали? Разговаривать на языке Андреева полностью немножко сложно, потому что он такой немножко поэтичный, и хотелось его немножко, так скажем, оживить вот такой бытовухой. Поэтому они иногда разговаривают очень по-бытовому, очень так просто. Ну, говорю, мужики в пустыне.
Diletant.ru 08.03.2014 | 18:20:31
Какую музыку вы использовали в фильме?
Вы знаете, я, вообще, хоть и сам занимаюсь музыкой, но я решил, что для этого фильма должно быть минимальное количество музыки, потому что очень многие сцены – это сцены, где зритель должен выбрать, куда ему как бы думать, куда ему идти. И это в данной теме, я считаю, это правильно, потому что тема настолько как бы такая глобальная, что лучше, чтобы зрители многие шли какой-то своей дорогой внутри нашего «тоннеля», который мы сделали. А музыка, она всегда задает больше авторского такого прочтения. Мы как бы сразу говорим: «Тут мы имели в виду вот это», — например. И правда, музыки в фильме крайне мало, но композитор в фильме все равно есть, это Сергей Соловьев. Ну, не режиссер Сергей Соловьев, а композитор Сергей Соловьев, такой молодой парень, очень талантливый музыкант, и которому еще немножко помог такой авангардный композитор, очень такой довольно известный – Дмитрий Курляндский. Он очень талантливый, конечно, человек, очень современно мыслящий. Именно для этого я его позвал, потому что я его сам знаю, мы работали с ним на одной картине. И я его позвал, чтобы он немножечко добавил вот этого своего видения. И «слышания». Он именно, правильно Вы сказали, он именно слушает образы. Я их вижу, а он их слушает. И он такой: «Я посмотрел фильм, я свое услышал». И он мне как бы предоставил свои звуки, такие музыкальные образы, которые мы вставили в фильм.
Diletant.ru 08.03.2014 | 18:20:10
Расскажите о стиле монтажа в Вашем фильме? Потому что проза Андреева, она экспрессивна, как мы уже говорили. Это как-то отражалось в визуальном ряде фильма, или Вы шли совсем от другого?
Нет, мы шли уже от своего сценария, мы уже шли от какого-то… Вы понимаете, фильм еще, он сам себя немножко снимает. Ты создаешь какие-то акценты, ты задаешь какую-то стилистику, эстетику происходящему, и потом уже происходит, уже вот… Потому что у тебя нет других людей, у тебя есть только вот эти люди, они уже как-то мыслят, ты их как-то направляешь, и поэтому вот фильм как бы… Двадцать четыре съемочных дня очень счастливого нашего времени, фильм, он как бы себя снимал со мной во главе. Это очень короткий срок. Вообще не было никаких денег, ничего. У меня даже не было никаких лишних дней. Двадцать четыре съемочных дня – «Иуда Искариот». Тут надо было, конечно, его снимать, конечно, месяца четыре, так вот немножко думать, анализировать каждую сцену, поэтому какие-то вещи я снимал, немножко так еще не до конца осознавая. Но мы с Андреевым по монтажу никак не пересекались, это уже был чисто монтаж, исходя из наших преставлений и сценария, который Бенигсеном был написан.
Diletant.ru 08.03.2014 | 18:19:48
Как Вы выбирали локейшн для съемок? . Почему вдруг Мальта? То есть здесь не было никаких пространств для съемки?
Ну, опять же, возвращаясь к этой нашей непоследовательности. Мне не хотелось снимать в Израиле, потому что это уже забитое место, уже много фильмов там сняли. И опять же, следуя концепции того, что неважно где, я принципиально не хотел снимать в Израиле. Я хотел выбрать другое место. Но тут, опять же, мы как бы выбрали место (такое немножко компромиссное решение), мы выбрали место, похожее на Израиль, но не Израиль. Ну, это Мальта. Она, действительно, во многом похожа, она такая выжженная, во многом не похожа, поэтому это опять же вот такое вот, приблизительная историческая такая образность.
Diletant.ru 08.03.2014 | 18:18:55
Кто был был художником на съемках Вашего фильма?
Это был замечательный художник, опять это слово-паразит – «замечательный». Просто обалденный художник, Александр Телин. Он очень такой гибкий человек и при этом имеет как бы абсолютный художественный вкус. Я, вообще, считаю, что на фильме «Иуда» сошлось очень много… Я не знаю, как потом фильм будет оценен в перспективе, но то, как мы его снимали, — это было очень счастливое время, и сошлись очень многие личности, которые создали на площадке очень легкую, комфортную работу. Это и оператор, Мальцев, и Телин, художник, и Алексей Шевченков, актер. И у нас все было очень легко. У нас было очень мало денег, поэтому у нас всегда было такое ощущение, что мы не можем взять то, что мы хотим. Вот то, что нам дали, с тем нам нужно работать. И Александр Телин это очень хорошо понимал. Он понимал, и поэтому у него не было никаких проблем, он говорил: «Сделаем», — и мы, обсудив, конечно, концепцию… Он нарисовал такие картинки образов и пытался их всегда применить уже на съемочной площадке. И у него это получалось. И у нас еще на съемочной площадке была такая история: все, что нам казалось, в минус может пойти в фильме, все сработало в плюс. Вот, например, мы там очень хотели пещеру, которой три тысячи лет, и нам ее в итоге не дали снимать. В итоге мы вообще должны были снимать в каком-то сарае современном. И в итоге это вышло вообще в плюс, потому что мы его задекорировали, как мы хотели, а ту пещеру мы не могли, потому что нам говорили: «Три тысячи лет, там это как бы музей, условно говоря, вообще нельзя декорировать». Ну, и так очень много вещей, которые в итоге все выползали в плюс. Ну, это, наверное, даже плюс еще с той стороны, что получалась аллюзия уже к современности, история вневременной получалась. Ну, я бы не сказал. Я в этом смысле и начал с этого (я так, извиняюсь, немножко сумбурно говорю, потому что много мыслей), что мы не до конца последовательны. Может показаться, что это некая такая историческая драма. На самом деле, она не историческая. Это мы виноваты, что мы ее немножко так, знаешь, «заисторили». Могли бы как раз сделать в этом смысле проще, может быть, тогда было бы более четко понятно, что мы имеем в виду. Ну, вот, в принципе, да. Все пространства, они, с одной стороны, реалистичные, а с другой стороны, в них есть доля условности.
Diletant.ru 08.03.2014 | 18:18:34
Тогда мы переходим к миру Вашего фильма. Вы создавали предметный мир, а откуда Вы брали информацию? Это было все по книге, это все было по каким-то историческим источникам?
Может быть, мы в этом были не совсем последовательны, но мы сделали так: мы решили создать психологическую достоверность, чтобы было понятно, что эти люди там живут. У них грязные ногти, у них желтые зубы, у них нет там «blend-a-med», условно говоря, и так далее, и тому подобное. Но историческую достоверность мы не хотели как бы делать, потому что, как это было… Вы знаете, тут иногда непонятно, как оно было месяц назад, а тут две тысячи лет назад…. Да что у нас может быть точно? У нас на съемках был эксперт. Он что-то мне говорил минут десять, а потом мне сказал: «Слушай, на самом деле, черт его знает, как там было, могло быть и так, и так, на самом деле. И я подумал, что, вообще, это важная идея. Неважно, в каких декорациях это было. Это могло произойти где угодно: в Римской империи могло произойти, в Африке могло произойти. Тут главная сама суть. И я специально потом сделал апостолов меньше, то есть у меня там апостолов даже не двенадцать, их меньше. У меня и Голгофа – это не гора, а, наоборот, низина, то есть вообще все перепутано специально, потому что неважно, что это было, важно, что там происходило, и какие смыслы мы от этого возьмем. Это в этом смысле копирует и концепцию Иуды. Иуда, он форму не очень любит, он любит суть. Он как бы ко всем копает к сути, со всеми апостолами. Он говорит: «По форме понятно. Вы там что-то повторили за кем-то, окей. А что же вы поняли?» Вот так же и здесь мы хотели сделать.
Diletant.ru 08.03.2014 | 18:18:12
Как Вам кажется, образ, созданный актером в Вашем фильме, он сильно расходится с тем, как его описывал Андреев, или нет?
Мне кажется, расходится, да, потому что у Андреева он был все-таки такой, я бы сказал, более театральный что ли, у него была ровно одна половина лица одна, другая половина лица – другая. Он как Ричард III такой был немножко. И вел себя он так, немножко более, так скажем… «Иудушка» такой. У нас немножко в том смысле, мы решили сделать просто… Потому что я как режиссер-документалист, интересно создавать не такие гиперусловности, а, скорее, такую «органику», чтобы человек существовал в привычном ему как бы физическом состоянии. И еще у нас была такая тема, что все-таки мужики идут по пустыне, то есть как бы вот так. Поэтому это как бы такой Иуда-мужик.
Diletant.ru 08.03.2014 | 18:17:50
Наверное, у вас были какие-то беседы относительно того, как играть эту роль, что нужно представлять, или все же вы положились на актеров полностью?
Нет, мы обсуждали, у нас была такая встреча перед поездкой на Мальту, где мы все сели, устроили некую читку, выбрали для себя какие-то образы. И уже на съемках, конечно же, каждый день, он как-то обсуждался. И с Алексеем Шевченковым было, например, очень легко работать. Он был очень, уже как я говорил, готов, внутренне как-то подсобрался, в том смысле, что он мне потом сказал, что он всю жизнь мечтал сыграть эту роль, и когда со мной встречался еще первый раз, он подумал: «Скорее всего, эту роль не получу». Ну, потому что такого не бывает. И спокойненько поели супчик, и он ушел. А потом, когда он ее получил, он подумал: «Ага, вот оно». И поэтому он даже уже не волновался, он просто спокойно… Как бы мы с ним обсуждали, очень гибко делали какие-то варианты. Он как актер, я считаю, выдающийся просто человек, и поэтому все как-то было очень легко, поэтому очень заслуженно, я считаю, как бы его работу выделяют, я в этом смысле считаю, очень заслуженно. Ну, а так, с остальными актерами тоже работали очень хорошо, потому что многие из них мои друзья: и Алексей Боченин, который сыграл Иоана, и Сташкевич, и Аксенова – очень много людей.
Diletant.ru 08.03.2014 | 18:17:26
А Вы сказали, что не обращали внимание на внешность. А Вы каким-то образом все равно гримом или какими-то другими средствами пытались создать этот образ уже на экране, на съемках?
Во-первых, Алексей Шевченков, у него на лице отражены все его годы жизни, он такой, немножечко вобравший в себя свою жизнь, поэтому там даже ничего особо не надо было делать. Единственное, чем мы занимались, мы всем зубы красили в желтый цвет. И конечно, мы добивались какой-то фактуры, потому что было важно, чтобы эти люди как бы там живут, в этом пространстве, то есть они не просто какие-то такие абстрактные, они там живут.
Diletant.ru 08.03.2014 | 18:17:02
Когда Вы подбирали актеров в ваш фильм, чем вы руководствовались? И как вы подбирали актера на роль главного героя?
У меня была главная такая «фишка». Мне было совершенно все равно, как он должен был выглядеть, но для меня было важно, чтобы это была какая-то уже состоявшаяся такая личность в кино. Чтобы, во-первых, его немножко в новом амплуа уже попробовать. У меня был и Хабенский, и Балуев – очень разные совершенно актеры, с которыми я пытался установить контакт, и многие из них соглашались. Но в самом конце у нас произошла такая встреча с Алексеем Шевченковым, мы так просто пообедали. Ну, мне сказали: «Посмотри еще Алексея Шевченкова». А я его видел как раз в фильме «От 16 и старше», по-моему, такой фильм Кавуна. И мне очень понравилось. Там такая маленькая роль, и он ее так четко сделал, так очень хорошо. И вот он пришел, мы с ним просто супчика поели, вообще, о чем-то третьем поговорили, он ушел, и как-то вот осталось в голове. И в итоге я взял его, потому что я считаю, что это такая вещь, прям все сошлось, потому что он для этой роли прямо созрел. Я даже могу о себе сказать: я еще как режиссер до такого фильма не созрел, а он уже созрел как актер для такой роли.
Diletant.ru 08.03.2014 | 18:16:17
Какие темы Вы предпочли оставить в сценарии, а какие, наоборот, убрать?
Вы знаете, мы не делили такой прямой экранизации, мы, скорее, конечно, взяли за основу Леонида Андреева, он был нашим неким таким фундаментом, и от него у нас уже поросли как бы наши какие-то цветы наших каких-то смыслов, поэтому я вот так не могу точно сказать, что мы убрали, что мы оставили. Мы как бы шли уже своим каким-то путем. Для меня была одной из важнейших идей – это неоднозначность человеческой жизни и того, что все в итоге, если верить, так скажем, в бога, то все, в принципе, идет от него. Иуда тоже должен был быть, и он прошел свой путь, и какие-то у него свои выводы, и он не хуже, не лучше, не меньше, не больше, чем Иисус. Они все равны в этом как бы замысле глобального какого-то, вселенского смысла. И так же, как и мы все. Из нас никто не хуже, не лучше. И вот сейчас, например, Герман же сделал фильм, там же смотришь на этих людей. А ради кого приносить себя в жертву? А вот ради них. Сможешь, «смогешь» ради них? Вот, как бы такая история. И там Иисус, я думаю, приносил себя в жертву не ради «докторов наук», а ради таких людей, которые на него смотрели из-за какого-то из полуговна. А он говорит: «Ребят, не волнуйтесь, я все равно за вас могу умереть».
Diletant.ru 08.03.2014 | 18:14:54
Откуда появилась идея этого фильма, как она родилась?
Ну, она имеет такой корень… В институте еще когда я учился. У нас был очень хороший преподаватель. Есть такое слово-паразит – «замечательный». Замечательный преподаватель по фамилии Мильдон. В школе как-то не врубаешься в это, а тут он нам как бы преподнес «Иуду Искариота» и как бы нас так загрузил, а мы были по возрасту как раз самые такие… «Для грузиловки». Нам было сколько… Двадцать один год, даже двадцать лет, и это на мозги прям легло очень хорошо. И я об этом думал где-то лет пять, вынашивал какую-то идею, потому что это такое все-таки революционное произведение, оно и было написано перед революцией, то есть когда как бы заново решалось, на какую жертву человек может пойти ради типа как бы добра в будущем. Может ли он совершить, условно говоря, какое-то промежуточное зло ради какой-то благой цели и так далее. И неоднозначность, вообще, человеческих поступков и так далее, то есть Леонид Андреев, на мой взгляд, здесь является вообще очень хорошим продолжателем, во-первых, русской литературы, а во-вторых, он очень современный, на мой взгляд, очень эмоциональный, поэтичный автор. Поэтому мне кажется, он даже обогнал свое время, он такой экзистенциальный человек. И, собственно, оттуда это как бы и идет. И когда предложение было в «Росфильме», и там студия «АБС», что же подавать министерству культуры на конкурс, родилась идея: а почему бы не сделать «Иуду Искариота»? И мы начали писать сценарий. Привлекли к этому такого писателя – Всеволода Бенигсена, он сценарист, писатель и режиссер, кстати, тоже. Вот он взялся за сценарий, написал его. Мы там где-то спорили, где-то что-то какие-то у нас были перипетии, но в итоге мы поехали на Мальту снимать.