1Кварто
6 мая 1860 года экспедиция отплыла из Кварто (близ Генуи). На кораблях «Пьемонт» и «Ломбарде», которые к слову сказать были захвачены, находилась тысяча бойцов, которые были отобраны Гарибальди из числа добровольцев. Большинство их составляли рабочие, ремесленники, студенты, представители интеллигенции. Преобладала молодежь в возрасте 18 — 25 лет, но было немало людей зрелого и пожилого возраста, и среди них ветераны многих битв: участники походов Гарибальди в Южной Америке и в Ломбардии в 1848 и 1859 гг., герои битв Римской республики.
Экипировка бойцов была необычна — Гарибальди приказал своим воинам надеть красные рубашки, и отряд его получил название «Тысячи краснорубашечников».
По одной версии, этот революционный стиль Гарибальди выработал, живя в Уругвае с супругой — он сочетал в себе красную рубашку, пончо и сомбреро. По другой версии, идея красных рубашек пришла Гарибальди в период его жизни в Нью-Йорке. Там были весьма популярны добровольческие пожарные бригады, члены которых одевались в красные фланелевые рубашки.
2Марсала
Экспедиция высадилась 11 мая в Марсале, на западном берегу Сицилии. Гарибальди выпустил прокламацию: «Сицилийцы! Мы услышали ваш героический клич — и вот мы среди вас. Мы желаем только одного — освобождения отечества. Итак, все к оружию!» К отряду Гарибальди стали стекаться сицилийские повстанцы, вооруженные пиками, саблями, кинжалами, дубинками.
Всего к Гарибальди присоединилось 4 тысячи вооруженных крестьян. Движение в 1860 году в Сицилии: в стране с преобладающим крестьянским населением приобретало характер широкой народной революции.
«Прибытие Гарибальди, — как сообщал специальный корреспондент «Таймс», — совершенно изменило характер сицилийского восстания. До той поры разные picciotti (Молодые партизаны) вели партизанскую войну, почти не имея между собой связи. Тактика их была в том, чтобы являться и исчезать, бросаясь из безопасных убежищ на королевские войска. Но никто [из крестьян] не имел ни мысли, ни мечты составить общий план или сразиться с королевскими войсками в открытом поле. Гористая местность и отсутствие больших дорог очень облегчали такой род войны… Имя и авторитет Гарибальди и привезенное им подкрепление стали связью между этими разными отрядами, сошедшимися под его начальство».
3Калатафими
Первый бой с правительственными войсками произошел 15 мая под Калатафими.
Неаполитанский генерал Ланди занял крайне выгодную позицию — гору со странным названием «Жалоба римлян», господствующую над путями в Палермо, с одной стороны, в Марсалу и Трапани — с другой. У него было 4 батальона (в том числе один стрелковый) и 4 горных орудия. Неаполитанцы, вооруженные штуцерами, предпочитали вести перестрелку с дальнего расстояния. Гарибальди со своим отрядом занимал не менее сильную позицию—высоту Вита—и был отделен от врага большой всхолмленной равниной.
«Заняв высоты слева от врага, — пишет Гарибальди в «Мемуарах», — я смог подробно рассмотреть позиции наемников Бурбона. Они же могли видеть только наши защитные линии. Образованные из генуэзских — стрелков, эти линии прикрывали наш фронт, а сзади в эшелонах были размещены другие, хорошо вооруженные полки. Наша жалкая артиллерия расположилась по главной дороге, на левом фланге, под командой Орсини. В нашем положении самым выгодным было дожидаться врага на своих позициях. Враги, насчитывавшие около 2 тысяч человек и располагавшие большой артиллерией, видя на нашей стороне лишь кучки людей, храбро выслали несколько стрелковых отрядов с 2 пушками. Подойдя на ружейный выстрел, они открыли огонь из пушек и ружей, продолжая к нам приближаться».
Тут Гарибальди употребил свой испытанный прием: велел не стрелять, пока враг не подойдет совсем близко. Но генуэзцы не вытерпели и бросились в атаку.
«В наше намерение никоим образом не входило напасть на грозные позиции, занятые крупными силами неприятеля. Напрасно трубили сигнал к отступлению — наши его не слышали и действовали, как Нельсон в битве при Копенгагене. Теперь нельзя было терять времени, иначе наш доблестный отряд был бы обречен на гибель. Я приказал немедленно трубить генеральное наступление».
Неприятель бежал к высотам «Жалоба римлян».
Этой победой Гарибальди всегда гордился и считал ее решающей в Сицилийском походе. Он с энтузиазмом восклицал: «Калатафими! Когда я, переживший это сражение, буду лежать на смертном одре, и на моих устах в последний раз появится гордая улыбка, — она будет вызвана воспоминанием о тебе, — ибо я не знаю битвы, которая была бы славнее тебя!»
Битва при Каталафими
4Палермо
Деморализованные неаполитанцы отступали в беспорядке, грабя и сжигая деревни и города. Повсюду, по дороге в Палермо, валялись разбросанные солдатские мешки, манерки, каски, даже башмаки, которые беглецы снимали, чтобы легче было бежать… Но «Официальная газета» сообщила, что колонна Ланди «вернулась в Палермо после двух дней славных боев с сознанием доблестно выполненного долга».
В армию Гарибальди отовсюду стекались добровольцы. В его распоряжении было уже около 8 тысяч человек (правда, боеспособных у них было не более половины).
Вскоре против гарибальдийцев выступила из Палермо новая десятитысячная армия. Первая встреча с нею произошла близ высот Парко, по дороге Палермо — Корлеоне.
По описанию очевидцев (специального корреспондента «Таймс»), эта замечательная военная операция была осуществлена следующим образом.
Сперва Гарибальди подошел к Палермо с западной стороны, к террасе, на которой расположен городок Монреале, находившийся в руках врага. Позади этой террасы подымается круглая глинистая гора, образующая нечто вроде колоссального амфитеатра (гора эта с севера ограничивает Палермский залив и «Золотую раковину»,
Так как море и этот амфитеатр находились в руках неаполитанцев, то на их стороне были все преимущества концентрической позиции, что было особенно выгодно им в борьбе с партизанами, обладающими слабой артиллерией и страшными только в горах. Другим преимуществом королевских войск было то, что окрестности. Палермо изрезаны крутыми, непроходимыми кряжами, так что дорога, расходящиеся от Палермо на запад, юг и восток, между собою почти не сообщаются. Для того чтобы перебросить воинскую часть с одной дороги на другую, приходилось совершать длинный, извилистый и трудный обход.
Увидев, что время потеряно, что взять Монреале без больших потерь не удастся, Гарибальди решил обмануть врага. Первым делом он велел повстанческим отрядам окружить Палермо со всех сторон. «Пиччиотти» заняли позиции врага вдоль всей цепи гор, опоясывающих залив, и зорко сторожили все входы и выходы из Палермо. Они ночью разложили костры, и картина эта производила грандиозное и внушительное впечатление.
В то же время Гарибальди установил прочную связь с «Тайным революционным комитетом», находившимся внутри города. «Тайный комитет» дал знать Гарибальди, что город готов по первому сигналу восстать, но при условии, что Гарибальди сам подступит к городским воротам. Но время для штурма города еще не наступило. Оставив часть сицилийских повстанцев у монреальских позиций, с тем чтобы они непрерывно жгли костры и всячески тревожили неаполитанцев, отвлекая их внимание, Гарибальди с главными силами ушел, совершив неслыханно трудный переход по горному хребту.
Оставив Парко и услав пушки и обоз по главной дороге (в Корлеоне). Гарибальди прикрывал отступление и дрался до наступления темноты.
Фаттори «Гарибальди в Палермо»
Всю ночь гарибальдийцы быстро отходили до Пиана деи Гречи и, немного отдохнув, продолжали отступать. Дойдя до места, где корлеонская дорога раздваивается, Гарибальди приказал небольшой части повстанцев отступление до Корлеоне с ротой стрелков и несколькими пушками, чтобы отвлечь внимание неприятеля.
Сам же Гарибальди с главной массой войска свернул влево от дороги и совершил второй, изумительный по трудностям переход горных цепей по направлению к Мизильмери. Полковник Боско и швейцарец фон Мехель продолжали двигаться по корлеонской дороге, воображая, что преследуют Гарибальди.
А в это время Гарибальди уже выходил на третью палермскую дорогу, ведущую в город с востока. Он расположился лагерем в монастыре горы Джибильроссо, где по его приказу к этому моменту уже собрались главные силы сицилийских партизан. Этой же ночью он готовился спуститься вниз и атаковать Палермо. Так Гарибальди дважды одурачит неприятеля. Таким образом, Палермо, как и следовало по расчетам Гарибальди, остался почти незащищенным.
При таких незначительных силах единственная возможность победы заключалась в неожиданном, быстром нападении. Соблюдая полную тишину, гарибальдийцы стали спускаться по крутой горной тропе. Но неопытные в военном деле «пиччиотти» (молодые партизаны) все испортили. Увидев первые здания городской окраины, они подняли отчаянный шум и с криком «Да здравствует Италия! Да здравствует Гарибальди!» открыли стрельбу. Проснувшаяся стража подняла тревогу.
Однако, горожане оказали деятельную поддержку своим освободителям. Вторгшись в город, Гарибальди опубликовал воззвание, в котором объявлял себя диктатором, «именем короля Италии Виктора Эммануила». В его распоряжении было всего 800 гарибальдийцев (из славной «тысячи» около 100 человек было убито и ранено, а другая сотня под командой Орсини в это время отступала по корлеонской дороге, завлекая неаполитанские войска). Крестьян — партизан было несколько тысяч, но они были плохо вооружены и мало дисциплинированы. Бурбонская же армия имела 20 тысяч прекрасно вооруженных солдат. 9 фрегатов, арсеналы, отличную артиллерию и 2 мощные крепости. Но народное восстание и легендарная слава Гарибальди настолько ошеломили королевские войска, что они не могли оказать серьезного сопротивления.
Гарибальди провозглашен диктатором в Палермо
После двухдневных кровопролитных боев, во время которых краснорубашечники проявили чудеса храбрости и героизма, Гарибальди овладел городом. На острове было создано революционно-демократическое правительство, а Гарибальди предоставлены диктаторские полномочия. Правительство партизанского вождя провело ряд важных мероприятий в интересах широких народных масс: были изданы декреты об отмене налога на помол, о раздаче крестьянам государственных земель, а также об открытии школ и приютов.
Подготовлено на основе открытых источников.