1Москва
Седьмой патриарх Московский и Всея Руси, известный под монашеским именем Никон, родился в мае 1605 года в селе Вельдеманово под Нижним Новгородом в семье мордовских крестьян. Имя его в миру было Никита Минов (Минич, Минин). Мать его рано умерла, и отец женился снова. Мачеха Никиту невзлюбила. Пасынку всегда доставался последний кусок со стола, он постоянно был голоден. Однажды она даже столкнула его в погреб, надеясь, что ребенок сломает себе шею. Однако он уцелел. А когда Никита зимним утром залез погреться в остывающую печь и заснул, мачеха заложила его дровами и затопила, закрыв печь заслонкой… Спасибо бабушке, которая раскидала занявшиеся поленья и вытащила внука.
Подростком Никита обучился грамоте. Отец отвез его к учителю, у которого юноша прожил некоторое время. Но, вернувшись домой, Никита стал забывать Писание и однажды взял «нечто из дому отца своего» и ушел в Троицкий Макариев Желтоводский монастырь. Эта обитель на восемь лет стала его домом. Там он жадно читал, вникал в церковные службы, готовился постричься в монахи. Чтобы не проспать начало богослужения, даже ночевал под звонницей «у благовестного колокола». В том же монастыре он познакомился и со своими будущими заклятыми врагами — Иваном Нероновым и Аввакумом Петровым, но о них позже. По легенде, некий ясновидящий татарин предсказал юноше великое будущее: «Почто ты так просто ходиши? Блюдися и ходи опасно, ибо ты будешь государь великий царству Российскому!» «Опасно» здесь значит «осторожно».
Однако отец слег, и двадцатилетнему Никите пришлось вернуться домой. Он женился, стал священником в соседнем селе. Историки сходятся во мнении, что молодой батюшка чем-то выделялся на фоне прочих сельских пастырей, так как московские купцы, приезжавшие на Макарьевскую ярмарку, уговорили его перебраться в столицу. В Москве отец Никита прослужил около десяти лет. Наладился быт, появились знакомые, будущее казалось определенным. Но мирное течение жизни оборвала страшная драма: за год один за другим умерли все трое детей, которых прижили супруги…
Отец Никита воспринял это как кару свыше за свое отступничество от монашеской жизни. Перст судьбы указывал ему путь освобождения от всего, что связывало его с миром. Уговорив супругу уйти в Алексеевский девичий монастырь, сам он принял постриг и имя Никона в далеком Соловецком монастыре. В 1642 году он оказался в Анзерском скиту на Белом море.
Увы, отношения с основателем монастыря Елеазаром Анзерским не сложились. Никону пришлось даже спешно покинуть обитель в шторм на рыбачьей лодке. Возможно, он не сошелся с Елеазаром во взглядах на то, как расходовать деньги на обустройство скита.
Скитаясь по северу, Никон набрел на Кожеозерскую пустынь. Построил на уединенном островке келью и зажил отшельником. Он стремился к одиночеству, разрыву с миром, но иная судьба настойчиво стучалась в дверь его кельи. Братия, оценив таланты инока, уговаривала его возглавить их — стать игуменом. Наконец Никон согласился, и для монастыря настали времена процветания. За три с небольшим года сюда было прислано 8 царских грамот, монастырю отдали земли на оброк, пожаловали рыбные ловли на Онеге, разрешили варить соль. Положение обязывало Никона бывать в столице, где он в 1646 году сошелся с борцами за «истинное благочестие». Это был оплот «православного фундаментализма» во времена мягкосердечного патриарха Иосифа. В кружок входили давние знакомые Никона протопопы Иван Неронов и Аввакум, главой был Стефан Вонифатьев, духовник царя Алексея Михайловича. Объединение «обличителей и ревнителей» возникло не на пустом месте. Смута, слабость государственной и церковной власти привели к тому, что пороки на Руси вырвались наружу: упадок нравов, разгул преступности, пьянство, равнодушие к церковной службе. Московские ревнители благочестия бичевали в своих проповедях «леность и нерадение поповское» и мирян, «которые стоят в церкви с безстрашием и со всяким небережением».
Никон столь же пламенно обличал духовенство, отошедшее от норм христианской морали, и требовал строгого соблюдения канонов богослужения. Вскоре по желанию приметившего его царя Никона назначили архимандритом московского Новоспасского монастыря — родовой усыпальницы Романовых. Теперь по пятницам он ездил во дворец, подолгу беседовал с царем. Да и сам Алексей Михайлович частенько навещал архимандрита.
В 1648 году Никон стал митрополитом Новгородским — это была первая по значению кафедра на Руси. В Новгороде он показал себя с лучшей стороны. Во время голода открыл погребную палату и кормил бедняков. Из его казны бедным раздавались деньги, для совсем беспомощных устроили богадельни. Никон получил от царя разрешение рассматривать дела узников, и, как говорили, вызволял несправедливо осужденных и отпускал покаявшихся.
В 1650 году в Новгороде вспыхнул бунт. Поводом послужила скупка немецкими купцами съестных припасов в голодное время. Восставшие ворвались в Софийский дом, где Никон укрыл воеводу и стрелецких голов. Митрополит пытался остановить толпу, был жестоко избит, но покоев, где прятался воевода, не тронули. Очнувшись, Никон собрал духовенство и пошел под колокольный звон с крестным ходом. Его речь рассеяла толпу. Погромы и самосуд прекратились, а Никон начал тайные переговоры с видными горожанами, убеждая их успокоить новгородцев.
Бунт был прекращен почти бескровно, это еще выше подняло авторитет Никона в царских глазах. Алексей Михайлович объявил, что если митрополит простит бунтовщиков, то и царь не станет их судить. Когда к городу подступило войско, новогородцы, собравшись в Софийском соборе, со слезами просили Никона о заступничестве. И митрополит отпустил им грехи — после трехчасового поучения.
2Ссора с царем
Патриарх стал соправителем царя, подмял Боярскую думу и во время отсутствия Алексея Михайловича (царь находился в армии во время похода против Речи Посполитой) полностью его заменял. В приговорах Думы появился формуляр, дублировавший царский: «светлейший патриарх указал и бояре приговорили». Он требовал невмешательства светской власти в дела духовные и в то же время настаивал на своем праве влиять на дела политические. В итоге Никон превратился в деспота, произвольно управлявшего духовенством, круто наказывал всех, кто ему перечил: его многие не любили, но боялись. Не пользовался он уважением и в среде правящей верхушки бояр: своей заносчивостью, надменностью и властным характером он возбуждал их недовольство. Окружение Алексея Михайловича нашептывало царю о поступках патриарха, умалявших царскую власть.
Постепенно отношения между царем и патриархом ухудшились настолько, что все ждали скорого разрыва. Он и наступил в 1658 г., причем инициатором ссоры был не царь, а патриарх. Видя, что в последнее время царь прекратил посещения церковной службы, отправляемой патриархом, а также не приглашал его на торжественные приемы, Никон публично в Успенском соборе отрекся от патриаршества, обрядился в простую монашескую одежду и отправился в Новоиерусалимский Воскресенский монастырь под Москвой. Действуя в состоянии гнева, он рассчитывал, что царь будет просить у него прощения и вместе с боярами молить о возвращении на патриаршество. Но этого не случилось.
Начали подбирать кандидата в патриархи. Однако конфликт между царем и патриархом неожиданно приобрел международное значение. Возвышение Никона, чему в свое время немало способствовал царь, теперь усложнило его замену. Авторитет Никона был настолько высоким, что его считали не только московским, но и вселенским патриархом. В свое время это содействовало интересам русского правительства. Теперь оно стало жертвой собственной политики. Никон, ранее обещавший благословить своего преемника, в полной мере оценив, что он отнюдь не является незаменимым, отказался выполнить это обещание. В течение 8 лет в России фактически не было патриарха.
Церковный собор, специально созванный для того, чтобы решить дело Никона, вынес угодное царю постановление. Он лишил Никона сана. Но Епифаний Славенецкий, слывший ученым-богословом и руководивший в Москве переводами церковных книг с греческого на славянский, считал соборный приговор необоснованным. В итоге создалась сложная ситуация: Никон продолжал держаться за патриаршество, а царь не решался выполнить постановление собора об избрании главы Русской православной церкви и тем самым вступить в конфликт с восточными патриархами.
3Суд
В 1660 году на созванном в Москве Соборе было постановлено лишить Никона архиерейства и даже священства; однако суд не состоялся, так как дело было решено передать на суд восточных патриархов, по совету никоновского монаха-справщика Епифания Славинецкого и архимандрита Полоцкого Богоявленского монастыря Игнатия Иевлевича. Такое же решение вопроса рекомендовал царю впоследствии и бывший епископ Иерусалимской церкви Паисий Лигарид, который не принимал явного участия в Соборе, хотя был приглашён патриархами к тайному совещанию и выступал в роли переводчика для восточных патриархов.
Приглашённые ещё в 1662 году патриархи долгое время не находили возможным прибыть в Москву. Наконец, в ноябре 1666 года открылся поместный собор Русской церкви — Большой Московский собор с участием двух патриархов: Паисия Александрийского и Макария Антиохийского. Оба патриарха на тот момент считались в Константинополе лишёнными кафедр решением Собора в Константинополе (в вину им было вменено долгое отсутствие в своих патриархиях, которое произошло из-за просьбы русского царя Алексея Михайловича посетить Россию и принять участие в Большом Московском соборе), но в Москве известие о том получили уже после суда над Никоном. Кроме того, позднее, по просьбе русского царя Константинопольский патриарх свои решения о лишении кафедр Александрийского и Антиохийского патриархов отменил.
Идеологическая база и документы Соборов 1666—1667 годов, важнейшим предметом рассмотрения которых было окончательное обсуждение неприемлемых для сторонников «старой веры» «никонианских» богослужебных реформ, разрабатывались учёным монахом «латинского» толкаСимеоном Полоцким, Паисием Лигаридом и архимандритом Афонского Иверского монастыря Дионисием, проживавшим в Москве с 1655 по 1669 год.
12 декабря 1666 года состоялось третье, заключительное по делу Никона, заседание Собора в Благовещенской церкви Чудова монастыря.
В грамоте, подписанной всеми архиереями Русской поместной церкви Большого Московского собора, а также иерархами (патриархами, митрополитами, архиепископами, епископами) греческих поместных церквей от 12 декабря, указаны преступления, из-за которых Никон навсегда извержен из патриаршества и священства судом поместного собора Русской церкви:
1.Никон досадил (обидел) царя, когда оставил паству и удалился в Воскресенский монастырь, лишь по причине, что царский чиновник ударил слугу патриарха.
2.Никон не смирился и не стал каяться, а совершал хиротонии в новом месте, строил новые монастыри, которые назвал «неподобающими словами и суетными именованиями»: Новым Иерусалимом, Голгофою, Вифлеемом, Иорданом, тем самым он ругался божественным и глумился святым, прославляя себя патриархом Нового Иерусалима, похищая разбойнически, и если была бы у него сила, то отнял бы и третью часть царства.
3.Анафематствовал патриархов Паисия и Макария, приехавших его судить, назвав их Анною и Каиафою, а царских послов, которые к нему были посланы, чтобы вызвать его на суд, назвал Пилатом и Иродом.
4.Никон написал личные письма патриархам, в которых писал про царя Алексея, что царь «латиномудренник, мучитель и обидник, Иеровоам и Озия» и то, что Российская церковь в латинские догматы впала, больше всего обвиняя в этом Паисия Лигарида.
5.Никон без соборного рассмотрения сам лично лишил епископа Павла Коломенского сана, свирепея, стащил с Павла мантию, и того «в язвы и наказания предаде тяжчашие», отчего Павел лишился ума и бедный погиб: или был растерзан зверями, или в реку упал и погиб.
6.Своего духовного отца Никон два года немилостиво бил и ему наносил язвы, после чего патриархи сами видели духовника Никона «всеконечно расслабленным».
За эти преступления Никон был навсегда извержен из священства: не только патриаршего достоинства, но из епископского сана и стал простым монахом. Монах Никон после соборного суда и извержения был сослан в Ферапонтов Белозерский монастырь; после смерти Алексея Михайловича был переведён под более строгий надзор в Кирилло-Белозерский монастырь.
4Ссылка
Среди бедствий смирялся патриарх Никон. Заточенный патриарх радовался новому браку царя и рождению царевича Петра, и прежде чуждаясь всяких царских подарков, не взявший даже денег для поминовения царицы Марии Ильинишны, он начал принимать их от царя, и с любовью посылать к нему грамоты в ожидании своего возвращения в обитель Воскресенскую, и с этой надеждой оставался до кончины царя Алексея Михайловича, Но ни бедность, ни унижение не могли поколебать духа в Никоне; без ропота он переносил сии страдания, и очищая ум и сердце свое смиренной молитвой и покаянием, тело изнурял всегдашними трудами; он носил на себе железные вериги и маленький серебряный ковчег со святыми дарами, ныне хранящийся в ризнице Воскресенского монастыря. В таком расположении духа и с таким напутствием он был истинный воин Христа Господа, облеченный во вся оружия Божия против слабостей и искушений, и познавший всю суетность земной славы и величия. Крестным путем он достиг смирения и преданности своей воли в волю Божию. В этом заточении Никон почитал себя гораздо счастливее своих клеветников и врагов.
Между тем, не только народ, но и сам царь, по нежности сердца своего, почувствовал утрату столь великого мужа, своего друга и советника: он нередко вспоминал о нем с соболезнованием и, подражая великим человеколюбцам, посылал ему разные подарки, препоручал себя и весь дом свой его молитвам; и на одре смертном, памятуя прежние дружественные с Никоном связи, Алексей Михайлович не только жалел о нем, но, тревожась духом, что лишен его благословения, раскаивался в низвержении его; перед смертью своей посылал к нему просить отпустительной себе грамоты; а в своем завещании испрашивал у него себе прощения, именуя его своим отцом, великим господином, святейшим иерархом и блаженным пастырем. Несчастье патриарха царь почитал собственным несчастьем, ибо после него сряду сменились три патриарха пред его очами, как бы в тайный упрек царю. Несмотря на все это, царь не мог решиться возвратить Никона, хотя и всегда жалел о нем. Вероятно, враги изгнанного патриарха были люди близкие к царю и владели его волей. Никон, услышав о кончине, царя, сказал: «Воля Божия да будет! Если здесь я не простился с ним, то в Страшное Пришествие судиться будем», — и присланному, просившему у него отпустительной грамоты, разрешая на словах, не дал оной, чтобы не казалась она вынужденной у лишенного свободы.
В этом заключении Никон оставался до вступления на престол царя Федора Алексеевича, Государя правосудного и милостивого, который вскоре хотел было возвратить его из заточения; но недоброжелатели Никона оклеветали монастырскую жизнь его; не устыдились обличать в участии с мятежником Стенькой Разиным и в нечистой жизни того, коего иночество было непорочно с юных дней; донесли, что на острове подле Ферапонтова монастыря водрузил он крест с надписью: «Никон патриарх заточен за слово Божие и за святую Церковь», и что он ссорится безпрестанно с окружающими людьми. Посему из Ферапонтовой обители Никон был переведен под строжайший надзор в Кириллов монастырь и там три года томился в душных кельях, забытый царем. Патриарх Иоаким, опасаясь иметь в Никоне, когда-то своем благодетеле, соперника, противился под разными предлогами освобождению его оттуда и возвращению в Воскресенский монастырь; но повелел устроить ему лучшее помещение и дать некоторую ослабу с находившимися при нем монашествующими. Но под влиянием тетки своей, великой княжны Татьяны Михайловны, всегда благоприятствовавшей Никону, и по просьбе монахов Воскресенского монастыря царь посетил забытый Воскресенский монастырь. Пораженный величием зданий, начатых по образцу Иерусалимского храма Гроба Господня, Государь тут же объявил волю свою продолжать строение; а по возвращении своем велел даровать свободу Никону из заточения и возвратить в Новый Иерусалим. Но не суждено было Никону вернуться живым в свой любимейший монастырь; по дороге близ Ярославля у Толгского монастыря, Никон почувствовал приближение смерти; он озираясь, будто кто пришел к нему, сам оправил себе волосы, бороду и одежду, как бы готовясь в дальнейший путь, потом простерся на одре и, сложив крестообразно руки, вздохнул и отошел с миром ко Господу.
Погребение святейшего патриарха было великим церковным торжеством. В нем участвовали царь (патриарх Иоаким отказался), вся царская фамилия, знатные особы и множество народа. Отпевание совершал митрополит Новгородский Корнилий со знатнейшим духовенством и придворными певчими. Погребен был святейший Никон по чину патриаршему. Сам государь в сопровождении синклита, при безчисленном стечении народа, нес на раменах своих мощи Никона, от Елеонского креста до церкви. По принесении же, тело поставлено было в приделе Новоиерусалимского еще недостроенного собора, где и совершены митрополитом Корнилием Божественная литургия и погребение с подобающими патриаршему сану почестями. При всех молитвословиях, по повелению царя, поминаем был усопший патриархом. Литургия и погребение продолжались девять часов и две четверти. При отпевании царь сам читал кафизмы и Апостол; а при последнем целовании Никона, со слезами, по древнему обычаю, облобызал руку его, чему последовали весь двор, духовенство и народ, коего вздохи превратились наконец в рыдания. Когда же закрыт был гроб крышкой, тогда на нее положены были загашенные свечи, как бы в знак того, что всякая вражда погашается. Потом тело на священнических руках вынесено было в церковь святого Предтечи, под Голгофою на место погребения царя-священника Мелхиседека, где сам святейший патриарх, в бытность свою в сем монастыре с 1658 г. по 1666 г., ископал себе могилу; в нее-то государь с митрополитом опустили гроб. Склеп — не более трех аршин; над ним сделана тумба, украшенная медными веригами, весом в 15 фунтов, которые святейший Никон во всю жизнь носил на себе.
По просьбе царя Федора Алексеевича четыре вселенских патриарха прислали свои разрешительные грамоты, в которых разрешали святейшего Никона от всего, в чем он был связан их предшественниками, и приобщали его ко всероссийским патриархам.
Прошли века, улеглись страсти, ослабели злоба и раздражение, которые вызывало имя святейшего патриарха, этого величайшего святителя не только Поместной Русской, но и всей Вселенской Церкви. И среди великих вселенских святителей Божиих имя святителя Никона блестит, как яркая звезда первой величины, на нашем духовном небосклоне.
5Возвращение и смерть в Ярославле
После смерти царя Алексея Михайловича престол перешёл к его сыну Фёдору Алексеевичу, который сочувствовал Никону. В 1681 году тому, уже тяжело больному, было разрешено вернуться в Воскресенский Новоиерусалимский монастырь, на пути к которому он скончался 17 августа в Николо-Тропинском приходе напротив Ярославля, в устье реки Которосли.
Царь Фёдор Алексеевич настоял на отпевании Никона как патриарха, несмотря на протесты патриарха Московского Иоакима, который отказался отпевать и поминать Никона как патриарха. Никон был погребён в северном приделе (Усекновения главы Иоанна Предтечи) собора Воскресенского Новоиерусалимского монастыря; Фёдор Алексеевич сам со слезами читал над ним Апостол и 17-ю кафизму и неоднократно целовал его десницу.
В 1682 году Фёдор Алексеевич, невзирая на сопротивление патриарха Иоакима и значительные издержки (были посланы значительные денежные средства к восточным патриархам, под предлогом милостыни), исходатайствовал у восточных патриархов разрешительные грамоты. В них повелевалось причислить Никона к лику патриархов и поминать в таком звании открыто. Патриарх Иоаким отказался отпевать и поминать Никона как патриарха на основании того, что решение поместного собора Русской церкви — Большого Московского собора и соборного суда, бывшего на этом поместном соборе, извергшего Никона из священства за явные преступления, считал справедливым и правильным, и согласно Святым Правилам Православной церкви; а иерарх (включая патриарха), не принадлежащей к Русской поместной церкви, не имеет никакого юридического права и никакой канонической власти отменять решение суда поместного собора Русской церкви (это может сделать только поместный собор Русской церкви).
В дальнейшем, в синодальный период, под влиянием цензуры, документы, касающееся заседаний Большого Московского собора — суда над Никоном (соборное определение о преступлениях Никона и соборная грамота о извержении из священства Никона), не печатали в составе официально издававшихся документов «Деяния Великого Московского Собора 1666−67 года.»
В 2013 году гробница патриарха Никона была вскрыта археологами, но был обнаружен только пустой саркофаг — гробница ранее подверглась разграблению.