1Поход Сигизмунда на Русь
К началу 1609 года Смутное время в государстве Российском будоражило воображение все большего числа претендентов на престол. Всем хотелось «ссадить» с трона царя Василия Шуйского и занять его место. Главными в очереди «на царя» оказались русские князья, польский королевич и безродный Самозванец.
Поход Сигизмунда на Русь
Планы Сигизмунда Ш, короля Польши, по завоеванию Русского государства не встречали поддержки в польских правящих кругах. Коронный гетман Станислав Жолковский указывал на неподготовленность королевской армии к большой войне, и король понимал это. К тому же он и сам не успел забыть еще о неудаче с Отрепьевым, не покончил с выступлением оппозиции внутри собственной страны и длительным противостоянием со Швецией, точнее — своим дядей Карлом IX, лишившего его шведской короны. Однако Сигизмунд искал повод, чтобы вмешаться в русские дела. С его благословения в 1608 году крупный литовский магнат Ян Сапега набрал войско в несколько тысяч воинов, вторгся в пределы России и достиг лагеря Самозванца в Тушино. Следующие одно за другим известия о победах Лжедмитрия II и заключение военного союза между русским царем и Карлом IX лишили польского короля благоразумия. Сигизмунд III отдал приказ готовить войска для немедленного занятия русских крепостей Чернигова и Новгорода Северского. Но первым под власть польской короны должен был перейти Смоленск.
2Осада Смоленска
Летом 1609 года польский король Сигизмунд III с 30-тысячным войском двинулся в пределы Московского государства, мотивируя это тем, что идет не для пролития христианской крови, а для установления мира и порядка. Его действительно не интересовал царь-Самозванец на русском троне. Пользуясь смутой, он хотел захватить Смоленск и Северские земли и посадить на престол своего сына — королевича Владислава. 21 сентября 1609 года Сигизмунд III подошел к Смоленску, который приготовился к осаде.
Еще в июле смоленский воевода Михаил Шеин получил известие: «Король будет подлинно под Смоленском к Оспожнему дню (8 сентября)». Воевода незамедлительно начал подготовку к обороне город. За август 1609 года им фактически была создана обороноспособная армия численностью около 5 500 человек. Шеин разделил гарнизон на осадную и вылазную группы в пропорции 2 тысячи на 3,5 тысячи человек. Осадная группа состояла из 38 отрядов (по числу башен крепости), каждый из которых насчитывал около 50 ратников и отвечал за оборону своей башни и прилегающего к ней участка стены. Служба у городских стен и башен была тщательно расписана, а ее несоблюдение вело к смертной казни.
Посад вокруг крепости был по решению воевод и посадских людей сожжен в ночь на 20 сентября, чтобы осаждающие поляки не нашли в нем укрытия. Всего было сожжено до 6 000 дворов. Утратившие кров жители посада укрылись в городе, Шеин обязал владельцев жилищ безвозмездно принять у себя посадский и окрестный люд.
Основная армия Сигизмунда III изначально насчитывала 12,5 тысяч человек. Однако пехоты и артиллерии было относительно немного (около 5 тысяч). Войска осаждавших со всех сторон оцепили город и заняли все деревни в его окрестностях на 18−20 миль. Имущество крестьян окрестных деревень изымалось в пользу войск короля, а самих крестьян обязывали впредь возить в польский лагерь съестные запасы. Осадного плана у поляков не было, как не было вначале и тяжелой осадной артиллерии. После того, как стало ясно, что смоляне не сдадутся добровольно, гетман Жолковский созвал совет, на котором сообщил Сигизмунду, что армия не располагает необходимыми для штурма силами и средствами и предложил ограничиться блокадой Смоленска, а главными силам идти на Москву. Однако король приказал Жолковскому подготовить и начать штурм. Он начался 25 сентября и продолжался до 27 сентября. Согласно первоначальному плану было решено разрушить петардами ворота и через них ворваться в крепость. Планы короля по подрыву этих, а затем и других ворот оказались невыполнимы из-за установленных по приказу Шеина у каждых ворот деревянных срубов, наполненных землей и камнями. Тогда была предпринята попытка ночного закладывания мин под ворота. В результате этой попытки полякам удалось взорвать Авраамиевские ворота. В месте пролома планировался ночной штурм, но замысел был разгадан защитниками крепости, позиции противника освещены факелами и по штурмующим войскам со стен крепости открыт огонь. Плотно построенные польская пехота и конница понесли тяжелые потери и в беспорядке отступили. Сигизмунд перешел к тактике осады крепости с помощью инженерных хитростей. Но и «подземная война», которая тем временем велась между польскими саперами и смолянами, первые месяцы протекала для русской стороны более успешно. Все польские минные галереи своевременно раскрывались и подрывались с немалыми потерями для противника. Польские бомбардировки города в первые месяцы осады осуществлялись с трех сторон. Однако крепость тоже была хорошо оснащена орудиями и отвечала встречным огнем, а дальнобойные пищали с Богословской башни даже доставали до королевского лагеря.
Тем временем к армии Сигизмунда присоединилось еще около 10 тысяч казаков и запорожцев. Численный перевес осаждающих стал очень серьезным. Однако со второй половины октября 1609 года поляки перешли к пассивной осаде, а смоляне организовали целую серию успешных вылазок из крепости, в ходе которых брали пленных и расстраивали позиции противника.
В мае 1610 года под Смоленск из Риги были доставлены крупнокалиберные осадные орудия. Однако гарнизон под командованием Шеина продолжал упорно сопротивляться, укрепляя стены, мешая осадным работам и оттягивая новый штурм. 18 июля 1610 года у одной из башен огромными ядрами была пробита брешь. За этим последовало три штурма, однако каждый раз они были отбиты с большим уроном для нападавших.
Тем временем, из Москвы от бояр пришел приказ сдать город королю. Однако Шеин, по собственной инициативе и поддержанный горожанами, отказался выполнять это распоряжение. Разгневанный Сигизмунд III поставил смолянам трехдневный ультиматум, под страхом смерти сдать город, но смоляне ответили по истечению срока подрывом батареи рижских пушек, под которую был совершен подкоп. Это заставило короля затребовать новых пушек и обеспечило смолянам еще два месяца передышки.
К весне 1611 года количество защитников крепости стало критически малым. Зная об этом, поляки предприняли 3 июня 1611 года решающий штурм, ударив по городу со всех сторон. Защитники не смогли более удерживать нападавших и отчаянно отбивались на улицах города. Поляки, литовцы, казаки и наемники устроили среди населения жестокую резню. Горожане, в том числе женщины и дети, забились в Мономахов собор, под которым находились большие запасы пороха. Когда же интервенты ворвались в собор, Андрей Беляницын, один из посадских людей, подорвал пороховые запасы, уничтожив собор вместе с захватчиками и обороняющимися людьми.
Сам Шеин с 15 ратниками и семьей заперся в одной из крепостных башен и долго отбивал нападающих. Гетман Жолковский писал о нем, что Шеин убил около 10 человек и собирался принять смерть, но, вняв мольбам членов семьи, вышел из башни. Его сразу же доставили в ставку к Сигизмунду III, где подвергли пыткам и допросу. Король был настолько взбешен двухгодичной осадой, огромными потерями среди шляхты и подорванным личным престижем, что пренебрег кодексом чести. Во время пыток Шеин также проявил удивительную стойкость, в полумертвом состоянии в кандалах он был увезен Сигизмундом в Польшу.
3Сражения под Царево-Займищем и Клушином
В майском походе 1609 года русскую армию возглавил брат царя Дмитрий Шуйский. Из Москвы с ним выступило 22-тысячное русское и 8-тысячное шведское войско Делагарди. Гарнизоны поляков были выбиты из Волока Ламского и Можайска. В ответ Сигизмунд направил из-под Смоленска навстречу Дмитрию Шуйскому гетмана Жолковского с тысячью пехоты, двумя тысячами польской конницы и тремя тысячами украинских казаков. К нему под Царево-Займищем присоединился пятитысячный польско-литовский отряд под командованием Зборовского с войском из тушинского лагеря. Однако люди Зборовского требовали немедленной выплаты им жалованья, отказываясь в ином случае становиться под королевские знамена. 14 июня отряд Жолковского внезапно атаковал и отбросил 6-тысячную передовую русскую рать под командованием воевод Валуева и Елецкого. Этот успех побудил Зборовского согласиться повременить с получением жалованья и принять участие в последующих боевых действиях. Отряд Валуева и Елецкого был блокирован в местечке Царево-Займище, для чего Жолковский выделил 700 польских всадников, 200 пехотинцев и 400 казаков.
Валуев направил Дмитрию Шуйскому письмо с просьбой о помощи. Главные силы русского войска вышли из Можайска и 23 июня сосредоточились на опушке леса у деревни Клушино. В рядах московской рати также росло недовольство из-за задержки жалования. 21 июня часть жалования им была выплачена, но только наемникам, служившим в русском войске. Наемники Делагарди своих денег не получили. Мало того, под Клушином военачальники не позаботились ни о разведке, ни об укреплении лагеря. Жолковский, узнав о появлении русской армии у Клушино, решил атаковать на рассвете 24 июня противника. Он пренебрег советами своих военачальников держаться оборонительного образа действий, так как опасался, что в любой момент Валуев из Царева-Займища может ударить ему в тыл, сбив сравнительно малочисленный польский блокирующий отряд.
Гетман под Клушиным располагал 9 тысячами человек, в том числе четырьмя тысячами казаков, тремя тысячами польской конницы и двумя тысячами пехоты. У Делагарди и Шуйского было около 24 тысяч человек — в два с половиной раза больше, чем у неприятеля.
Битва при Клушине. Картина Шимона Богушовича, XVII век.
Ночью Жолковскому удалось незаметно подойти к расположению русских и проделать проходы в окружавшем лагерь плетне. Гетман скомандовал общую атаку и не стал ждать подхода немецких ландскнехтов с фальконетами. Он приказал зажечь деревню, чтобы противник не смог использовать ее в качестве опорного пункта. Первый удар приняла пехота Делагарди, которая успела огнем задержать польскую конницу и тем выиграла время для построения русско-шведского войска в боевой порядок. Наемная пехота и стрельцы сдержали натиск польской кавалерии из отряда Жолковского, но казаки и польско-литовские всадники Зборовского опрокинули московскую конницу. Отступая, та расстроила ряды собственной пехоты. Русская конница и пехота в беспорядке отступили в обоз, где находился Шуйский и имелось 18 пушек. Конница Жолковского в это время несколько раз атаковала войска Делагарди, но не могла прорвать их фронт. Только с появлением на поле боя немецких ландскнехтов с фальконетами произошел окончательный перелом. Огонь фальконетов разрушил значительный участок плетня, и свежий отряд пехоты опрокинул пехоту шведов. Затем атаки неприятеля не выдержала и конница Делагарди. На ее плечах пехота и конница Жолковского ворвалась в лагерь шведов, где гетман предложил шведским наемникам почетную капитуляцию, и три тысячи из них ее приняли, перейдя на службу в польское войско.
Видя разгром отряда Делагарди, русские воеводы бросились спасаться бегством. Занятые грабежом лагеря, поляки и казаки их не преследовали. Следом за ними капитулировали в Царево-Займище и Валуев с Елецким.
4Побег Тушинского вора
Тем временем пребывавший в Тушинском лагере Лжедмитрий II послал к Сигизмунду послов, но поддержки и помощи от него не получил. Не оправдали надежд Лжедмитрия и бояре, и плененный в Ростове митрополит Филарет (Федор Романов), которого в Тушинском лагере нарекли патриархом.
Кроме того, начали бунтовать тушинцы. По их расчетам, Лжедмитрий II задолжал им от четырех до семи миллионов рублей. Наемное воинство жаждало «заслуженных» миллионов. Осенью 1609 года Самозванец из окошка «царской избы» наблюдал за своим «рыцарством», торжественно встречавшим послов Сигизмунда III, но королевские послы не удостоили его даже визитом. Тушинская шляхта утверждала, что, служа «Дмитрию», они служили Сигизмунду, отстаивали его интересы в войне с Россией. Поэтому они требовали, чтобы королевская казна оплатила их труды, и тогда они немедленно отправятся в лагерь под Смоленск. Сигизмунд не имел лишних миллионов в казне, и переговоры зашли в тупик.
Лжедмитрий не знал на кого можно положиться. Среди общей измены он вспомнил о своем давнем покровителе Меховецком. Пана тайно вызвали во дворец, и он долго беседовал с глазу на глаз с Самозванцем. Узнав об этом, Ружинский пришел в бешенство. Он ворвался в царские покои и зарубил Меховецкого на глазах у перепуганного «государя». На другой день Ружинский пригрозил Лжедмитрию, что велит обезглавить и его самого. Тогда Лжедмитрий призвал к себе другого благодетеля, Адама Вишневецкого. Друзья заперлись в избе и запили горькую. Но Ружинский и на этот раз выставил дверь и стал бить палкой пьяного пана Адама, пока палка не сломалась в его руке. Самозванец спрятался от разошедшегося гетмана в клети.
Дела в тушинском лагере шли вкривь и вкось. Ружинский не в силах был держать свое воинство в повиновении, не церемонился гетман и с Лжедмитрием. Он обращался с ним как с ненужным хламом. Самозванцу перестали давать лошадей и воспретили прогулки. Однако ему удалось обмануть стражу. Однажды вечером в конце декабря 1609 года на телеге, груженной тесом, московский «самодержец» бежал из собственного лагеря в Калугу. Здесь он стал вновь собирать войско и раздавать обещания об оплате его услуг после воцарения на престоле Русского государства.
Едва по лагерю распространилась весть об исчезновении «Дмитрия», как наемники бросились грабить царскую избу, растащили имущество и регалии Самозванца.
5Калужский лагерь Самозванца
Бояре стремились во что бы то ни стало «ссадить» Василия Шуйского с трона и утвердить на нем королевича Владислава. Однако они избрали государя Русского государства без участия страны, и народное возмущение не заставило себя ждать. В августе 1610 года произошли волнения в Твери и Владимире, Ростове, Суздале и Галиче. Черный люд из этих городов прислал своих представителей с челобитными к Лжедмитрию II, прося его вернуться в Москву. Калужский лагерь все больше втягивался в войну с польскими интервентами. Вступив в борьбу с недавними союзниками, Лжедмитрий II вел ее решительно и беспощадно. К началу сентября отряды Самозванца отбили у поляков Козельск, Мещовск, Почеп и Стародуб. Русское население стало видеть в калужском «воре» единственную силу, способную противостоять иноземным завоевателям. Ему присягнули Коломна, Кашира, Казань и Вятка. Пособники Лжедмитрия II открыто агитировали народ против Владислава. На рыночных площадях стражники и дворяне не раз хватали таких агитаторов, но толпа отбивала их силой. При этом с каждым днем Лжедмитрий II испытывал все большее недоверие к боярам. Все больше его «придворных» подвергались казни по подозрению в измене, а правление Лжедмитрия II приобретало черты сходства с опричниной Ивана IV Грозного. Людей хватали по малейшему подозрению, предавали жестоким пыткам и казням. Ежедневно по приказу калужского царя казаки чинили жестокую расправу над пленными поляками. Казаки захватывали королевских дворян и солдат, везли их в Калугу и там топили.
Тем временем Лжедмитрий II готовился к отступлению в Воронеж, поближе к казачьим окраинам. По его замыслу, Воронеж должен был стать новой царской столицей. После чего Самозванец рассчитывал подтолкнуть к вторжению на Москву татар и турок и таким путем поправить свои дела.
Но 11 декабря 1610 года во время охоты Лжедмитрия под Калугой начальник его стражи Петр Урусов «прискакав к саням на коне, рассек царя саблей, а младший брат его отсек царю руку». Так татарин Петр Урусов отомстил Самозванцу за убийство касимовского хана Ураз-Мухаммеда, своего родственника. Место захоронения Лжедмитрия неизвестно. Существует версия, что его останки находятся в Калужской церкви.