В углу Георгиевского зала Зимнего дворца в Санкт-Петербурге теснились счастливчики — журналисты, телевизионщики. Пресс-конференции с представителями СМИ в последнее время стали редкостью. И тому были причины: вести с фронтов не радовали. Наконец, боковая дверь распахнулась и в зал вошёл всероссийский самодержец Его Величество император Николай I. Воцарилось тягостное молчание. Никто не решился поприветствовать своего императора, крикнуть здравицу в его честь. В полной тишине Николай I проследовал к трону, но не сел на него, а остался стоять рядом в ожидании вопросов. Прямая спина, развёрнутые плечи… Это был сильный человек, которого не могли сломить временные трудности. Но дела шли неважно и все отметили и потухший взор, и усталость на челе…
— Спрашивайте…
Из толпы журналистов выступила женщина.
— Николай Александрович, наши читатели, Ваши подданные (тут она слегка запнулась), хотят знать, какой день, по Вашему мнению, заслуживает быть названным «Днём Защитника Отечества». Какой победой мы сможем гордиться всегда?
Воцарилось молчание. Казалось, император не услышал вопроса. Только вчера началась бомбардировка Севастополя англичанами и ему было явно не до разговоров. Наконец, отчеканил:
— 1 декабря, победа русской эскадры под командованием вице-адмирала Нахимова в Синопском сражении.
В конце этой короткой речи голос самодержца чуть дрогнул, но император справился с волнением, после чего с достоинством удалился…