Войцех Ярузельский: герой или антигерой?

Войцех Ярузельский был последним из живых руководителей социалистических стран Восточной Европы начала 1980-х годов.

Сергей Бунтман

первый зам. главного редактора «Эхо Москвы»

голосов

68/97

вопрос 1/26

вопрос 2/19

вопрос 3/7

вопрос 4/11

вопрос 5/5

руководитель польской программы Международного общества «Мемориал»

Александр Гурьянов

голосов

29/97

вопрос 1/3

вопрос 2/2

вопрос 3/10

вопрос 4/4

вопрос 5/10

Вопрос №1: Войцех Ярузельский — герой или антигерой в польской истории?

Я бы не сказал. Он трагический герой в польской истории. У него есть и то, и другое. Во всяком случае, он служил Польше, как считал это нужным, в каких-то абсолютно человеконенавистнических, каких-то геноцидных операциях, мне кажется, он не замешан, хотя он служил и в подавлении восстаний, и польских, и украинских сразу после войны. Он принимал участие во вторжении войск Варшасвского договора в Чехословакию. Но он из той военной аристократии, которая выбирает служение, принимая на себя очень много трагической вины. Так же как и военное положение, здесь он взял на себя невероятную ответственность, и до сих пор я все-таки думаю, что он в какой-то степени предотвратил возможность вторжения советских войск в Польшу в 81 году.

Есть разные обвинения в его адрес. Самое тяжелое обвинение, которое его противники выдвигают — это обвинение в том, что все, что он делал, было направлено на то, чтобы удержаться у власти. Что он думал, так сказать, только о своих личных интересах, о своей личной власти. Насколько это достоверно, мне трудно судить, но мне кажется, что все же эти обвинения несправедливы.

Вопрос №2: Был ли Ярузельский диктатором?

Я думаю, что он не был диктатором. С 81 по 89 год он был диктатором скорее в древнеримском понимании, а не в понимании современном. Он не был деспотом. Он был диктатором в том отношении, что он ввел военное положение и подчинил жизнь в Польше правилам военного положения, и взял на себя ответственность заморозить ситуацию, мне кажется, во избежание национальной катастрофы, которой он очень не хотел. В этом смысле, только в этом строгом смысле, древнеримском, он был диктатором.

Фактически он диктатором оказался в тот момент, когда он ввел военное положение в Польше. Вот с этого момента, по формальному признаку, пока длилось военное положение, и даже после его отмены, когда оно было формально отменено, а фактически оно сохранялось, он был диктатором. Он был верховной властью и сам осуществлял эту власть единолично.

Вопрос №3: Какова роль Ярузелського во время военного положения в Польше в 1981-1983 гг.?

Мне кажется, что роль во время военного положения 81-83 и роль в последующей нормализации — это вытекает одно из другого. Мне кажется, что роль Ярузельского в том именно, что он принял ответственность на себя, что, если это резюмировать короткой фразой: «Мы справимся сами». Он дал понять, как человек абсолютно и для Советского Союза надежный, как человек чести, и это уважалось… Были люди, которые не могли справиться с ситуацией, как Гериг. Или были слабыми, по мнению Москвы, как Станислав Каня. А он принял на себя всю ответственность, и тем стабилизировал, засушил ситуацию в Польше, и, кроме нескольких вопиющих случаев, таких, как убийство отца Попилушка во время военного положения, зверств не было. Убийство отца Попилушка тень, конечно, бросает и на Ярузельского как руководителя всей страны, но это была гигантская провокация спецслужб, в этом уже определенная уверенность есть, и не знаю, чего там было больше, просто злобной мести ГБ тамошнего, или же подспудно дискредитировать вот ту стабилизацию, которую Ярузельский держал, в общем-то, на волоске, эту очень сложную ситуацию. Да, он выдержал и передал власть круглому столу, а затем Польше уже демократической.

Если говорить о роли, то для меня нет сомнений, что он был инициатором этого военного положения, что это было его решение. Что касается оценки. Его обвиняют в том, что введение военного положения — это был акт окончательной национальной измены с его стороны, предательство. То есть его обвиняют вообще-то в том, что вся его деятельность и раньше, до военного положения — это была измена Родине, а введение военного положения было окончательным актом предательства, подтверждением, вершиной его предательства. Мне кажется, что такое обвинение в предательстве, в национальной измене, оно недостоверно. Было ли решение о введении военного положения спасительным — трудно сказать, аргументы известны. Аргументы такие, что если бы не было введено военное положение, то состоялось бы вторжение Советской армии в Польшу, что тем самым он спас Польшу от вторжения Советской армии. Если исходить вот из этой концепции, то он спас не только Польшу, он спас и нашу страну, Советский Союз. Я считаю, что если бы состоялся ввод войск Советской армии в Польшу, то это была бы катастрофа не только для Польши, но и для нашей страны. С другой стороны, есть вполне обоснованные суждения, что такое вторжение не грозило. В общем-то, я с ним согласен, я думаю, что это было уже нереально. Кстати, Ярузельский, когда он еще участвовал в этом споре, то он опроверг такую концепцию, что он ввел якобы военное положение для того, чтобы избежать советского вторжения. Он сказал: «Вовсе нет, вовсе не для того», а для того, чтобы предотвратить, с его точки зрения, неизбежное быстрое скатывание к полному хозяйственному хаосу в стране и, в перспективе, близкой гражданской войне в Польше. Вот было его объяснение. С моей точки зрения, фигура неоднозначная и очень трудно дать однозначную оценку.

Вопрос №4: Совершил ли действительно Ярузельский преступления в годы своего правления, за которые должен был бы понести ответственность?

Я думаю, нужно было долгое разбирательство всего, что происходило, и не только во время военного положения, а разбирательство, конечно, преступлений коммунистических руководителей Польши. Ярузельский обвинялся в том, что он ввел военное положение. Он обвинялся в основном именно в этом. Что его решение было — он ввел и возглавлял военное положение в Польше. Это не может быть уголовной его виной, мне кажется, и процесс, в общем-то, не только из-за болезни и старости Ярузельского рухнул. Наброситься на Ярузельского, именно на Ярузельского, это было не совсем правильно, это полякам судить, но мне кажется, что это было неправильно. Надо было судить и руководство ГБ, и наводненность советскими агентами и тем, кто работал на Советский союз. Но, мне кажется, этот процесс не должен был привести к чему-то такому, или к заключению, или серьезному приговору, хотя бы даже условному, по отношению к Войцеху Ярузельскому. Трагическая фигура.

С формальной точки зрения есть основания в польском законодательстве, где приняты законы об ответственности, где введено понятие коммунистического преступления и уголовной ответственности за преступления коммунистического режима. За время военного положения погибли от рук государственных органов около 100 человек. Несомненно, руководство военного положения, этот самый Военный совет национального спасения, во главе которого стоял Ярузельский, несет ответственность за гибель этих людей. Я не знаю, какая была линия защиты Ярузельского на этих судах. Я не думаю, что он отрицал гибель этих людей.

Вопрос №5: Является ли заслугой Ярузельского трансформация Польши из коммунистической в демократическую?

Заслуга Ярузельского в том, что он не делал глупостей в это время. И, мне кажется, если объединять вот год 89-й с годом 81-м в том, что делал Ярузельский, только так можно рассматривать. Ярузельский не был виляющим руководителем, который… скажем, указка Москвы ужесточить, а потом указка Москвы все ослабить. Он понял, что, в общем-то, здесь и силой, и разгромом «Солидарности» и другого освободительного движения в Польше, силой это не сделаешь. Зафиксировать ситуацию — он это сделал. Мне кажется, что он был практически уверен, что крах социалистической системы достаточно скоро наступит. И спасти Польшу до того, как это само рухнет, как это и получилось, вот это он и сделал, и уже совершенно ясный акт его, передача демократических выборов для нормальной политической жизни в Польше, это было естественным следующим шагом для него, он сдал команду. Вот сдал команду — все! Больше не нужен как часовой при Польском государстве. Сохранил, сдал команду — мне кажется, в этом большая его заслуга есть.

Является заслугой, но, конечно, не единоличной, то есть это заслуга довольно многих людей и политиков, как со стороны оппозиции, со стороны «Солидарности», тех, кто решился пойти на переговоры с властью. Потому что и в рядах оппозиции были противники вообще каких-либо переговоров с властью, которые настаивали на том, что нужно вести борьбу до полной и окончательной победы, полной и окончательной капитуляции этой коммунистической власти. Ярузельский сумел сломить их сопротивление угрозой собственной отставки. Он сказал, что если вы не согласитесь на эти полномочия вести переговоры с оппозицией, то, значит, я ухожу. И в этот момент его поддержал и премьер-министр Раковский. И поскольку эти две фигуры, Ярузельский и Раковский, ну и, может быть, еще одна-две фигуры из этого самого властного лагеря были единственными, кто имел хоть какой-то авторитет, то их противники этой угрозы испугались. И таким образом он, в общем-то, силой вынудил польское руководство согласиться на эти переговоры и на мирную передачу власти. Я считаю, что Ярузельского можно и нужно зачислить в круг основателей нынешнего Польского государства.