Diletant.ru и РГГУ разрушают исторические мифы.
Миф № 4: Поляки поддержали Лжедмитрия, ибо были абсолютно уверены в том, что он и есть царевич Дмитрий.
(Ознакомиться с мифами № 1, № 2 и № 3)
На вопрос о том, почему многие считают, что поляки поддержали Лжедмитрия, ибо были абсолютно уверены в том, что он и есть царевич Дмитрий, отвечает профессор РГГУ Андрей Каравашкин:
Драматические события Смутного времени достаточно полно рассмотрены в трудах историков дореволюционного, советского и постсоветского времени. До сих пор окончательный вердикт не вынесен. Личность Лжедмитрия I остается самой большой загадкой русской истории допетровского периода.
Среди сторонников и противников легенды о царском происхождении Лжедмитрия I, торжественно вошедшего в Москву 20 июня 1605 года под именем великого князя Дмитрия Ивановича, законного наследника Ивана Грозного, были как современники, так и позднейшие историографы. К. Н. Бестужев-Рюмин, И. С. Беляев, А. С. Суворин не исключали, что царевич Дмитрий спасся и стал русским государем.
Русские авторы 17 века рассматривают Лжедмитрия как узурпатора, самозванца, еретика и пособника сатаны
Однако, как мы знаем, возобладала иная точка зрения. Лжедмитрий уже во времена Бориса Годунова был отождествлен с Григорием Отрепьевым, служившим боярам Романовым, а потом ставшим монахом Чудова монастыря. Эта точка зрения остается основной и до сих пор. В частности, ее разделял такой известный ученый-историк, биограф самозванца, как Р. Г. Скрынников.
Что думали о происхождении Лжедмитрия его современники?
Поляки присматривались к самозванцу. Некоторые не исключали фальсификации
Начнем с обзора русских источников, в которых присутствует безусловное отождествление польского ставленника Дмитрия Ивановича с Григорием Отрепьевым. Русские авторы 17 в. однозначно рассматривают этого кандидата на царский титул как узурпатора, самозванца, еретика и пособника сатаны. Носителям православной книжной традиции было важно подчеркнуть, что человек, отвергший монашество, каким и представляли Отрепьева, не может быть истинным государем, но только вором, похитителем власти. Россия проклинала «расстригу Гришку Отрепьева», который «иноческий чин попра». То есть Лжедмитрий осквернил не только царство, но и церковь. Окончательно, видимо, канон биографии Лжедмитрия сложился к 1606 г., когда русский престол занял Василий Шуйский. Он первым, пожалуй, в русской истории провел масштабную политтехнологическую акцию: «разоблачил» в глазах общественного мнения Бориса Годунова (царь Борис Федорович был объявлен узурпатором), провозгласил царевича Дмитрия Угличского страстотерпцем (канонизация царевича Дмитрия была призвана навсегда покончить с легендой о спасшемся Дмитрии), а Лжедмитрия I — наказанием за грехи Бориса Годунова, предтечей Антихриста. Традиция эта без существенных изменений существовала и в последующие годы. Например, Хронограф 1617 г. возводил замысел Лжедмитрия непосредственно к действию сатаны, который подсказал Гришке, как похитить власть. Позднее сложилась народная легенда, согласно которой Лжедмитрий подписал договор с дьяволом своей кровью. Иными словами, перед нами фигура, мягко говоря, крайне непопулярная. Лжедмитрий наряду со Святополком Окаянным оказался главным антигероем русской истории.
Лжедмитрий осквернил не только царство, но и церковь
В какую версию спасения царевича Дмитрия должны были поверить поляки? Ведь именно им были адресованы вначале рассказы якобы спасшегося чудом сына Ивана Грозного. Этот сюжет хорошо известен по грамотам Лжедмитрия, свидетельствам Марины Мнишек и ее отца Юрия. Сходной версии придерживались поляк Товяновский и немецкий купец Георг Паэрле. Согласно этой версии, в Угличе заранее было известно, что убийцы должны погубить маленького царевича. Некий иностранный врач по ночам подменял Дмитрия Ивановича: уводил мальчика из спальни и укладывал на кровать двойника. В результате погиб именно этот маленький двойник, а царевич спасся. Врач увез его из Углича. Со временем царевич оказался под покровительством одного сына боярского, который посоветовал Дмитрию уйти в монастырь. В одном из свидетельств приводится даже имя врача-спасителя — Симеон. Конечно, ни о каком иностранце при дворе Нагих в Угличе не сохранилось сведений. О таком человеке не сообщают русские источники. Судя по всему, Лжедмитрий даже не знал ничего о подлинных обстоятельствах гибели своего прототипа, на что обратил внимание историк В. Б. Кобрин.
Дмитрия Ивановича хвалили как достойного государя, который помирит двух соседей, Россию и Польшу
Современные историки приводят целый ряд свидетельств, доказывающих, что среди поляков было много трезвомыслящих скептиков, которые не считали легенду Лжедмитрия убедительной. Об этом пишет, в частности, В. Н. Козляков. Литовский канцлер Сапега считал легенду о спасенном царевиче грубой подделкой. К скептикам следует отнести и Яна Замойского. Православное население Польско-Литовского государства в лице магната Константина Острожского придерживалось сходной точки зрения. Кстати, в этом отношении было чрезвычайно осторожно и католическое духовенство. Епископ Альберт Барановский называл Лжедмитрия в 1604 г. «крайне подозрительной личностью». А первой реакцией римского предстоятеля, папы Климента VIII, была запись на полях донесения нунция Рангони, где кандидат на российский престол прямо был назван самозванцем: «Вот и еще один король португальский воскрес».
Но была и другая тенденция. Например, польское мещанство внесло свою лепту в прославление нового русского царя. Дмитрия Ивановича хвалили как достойного государя, который помирит двух соседей, Россию и Польшу. Напротив, создавался негативный образ Бориса Годунова как главной угрозы Польше. Однако труды панегиристов не доказывают, что авторы, столь лояльные по отношению к великому князю Дмитрию Ивановичу, действительно верили в его прирожденность и легитимность. Скорее всего, поляков это не так волновало, как русских. Главное, с приходом к власти союзника Польши для многих открывались новые возможности, и некоторые поляки затем устремились в Россию в поисках возвышения и материальных выгод. На стороне Лжедмитрия оказались такие политические авантюристы, как Адам Вишневецкий и Юрий Мнишек. Они в конечном счете добились того, что самозванцу назначил аудиенцию польский король Сигизмунд III. И это стало победой партии сторонников самозванца.
Cреди поляков было много трезвомыслящих скептиков, которые не считали легенду Лжедмитрия убедительной
Итак. Следует исходить из того, что ясности в происхождении новоявленного царевича Дмитрия не было не только у исследователей 19—20 вв., но и у современников. И это легко объяснить. Земля полнится слухами. Проверить ту или иную версию далеко не всегда можно. Люди очень часто уверены в том, что хотят услышать. Многое в деле общественных настроений зависит от интерпретации, а не от доказательной базы, которой попросту может и не быть. Об абсолютной уверенности поляков в том, что новоявленный царевич и есть тот самый Дмитрий, последний сын русского царя Ивана Грозного, говорить не приходится. Современники были озадачены. Поляки присматривались к самозванцу. Некоторые не исключали фальсификации. В источниках воспроизводится легенда Самозванца. Но эта легенда оставалась достаточной темной: в ней почти отсутствовали конкретные сведения о спасителях и покровителях чудом выжившего царевича. Оставалось понять, выгодно это Польско-Литовскому государству или нет. Разумеется, среди поляков могли быть как сторонники подлинности этой легенды, так и скептики. Как были они и среди других иностранцев. Например, немец Конрад Буссов в своих свидетельствах приводит серьезные аргументы в пользу того, что Лжедмитрий был самозванцем. Этому посвящена отдельная глава книги Буссова. О какой-то безусловной, слепой вере в царское происхождение расстриги-перебежчика даже в начале XVII века не могло быть и речи.