Так называемый «сухой закон» 1985 года, пожалуй, самая известная антиалкогольная компания в СССР.
16 мая 1985 вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об усилении борьбы с пьянством и алкоголизмом, искоренении самогоноварения»
Соответствующие Указы были приняты одновременно во всех союзных республиках. Исполнение было беспрецедентным по масштабу. Государство впервые пошло на снижение доходов от алкоголя, которые были значимой статьёй государственного бюджета, и стало резко сокращать его производство.
Инициаторами кампании были члены Политбюро ЦК КПСС М. С. Соломенцев и Е. К. Лигачёв, которые вслед за Ю. В. Андроповым полагали, что одной из причин стагнации советской экономики является общий упадок морально-нравственных ценностей «строителей коммунизма» и халатное отношение к труду, в которых был повинен массовый алкоголизм.
После начала борьбы с пьянством в стране было закрыто большое количество магазинов, торговавших ликёро-водочной продукцией. Нередко на этом комплекс противоалкогольных мероприятий в ряде регионов заканчивался. Так, Первый секретарь МГК КПСС Виктор Гришин закрыл многие алкогольные магазины и отрапортовал ЦК о том, что работа по отрезвлению в Москве завершена.
Магазины, в которых продавалось спиртное, могли делать это лишь с 14.00 до 19.00. В связи с этим бытовала поговорка:
«В шесть утра поёт петух, в восемь — Пугачёва, магазин закрыт до двух, ключ — у Горбачёва».
«На недельку, до второго», закопаем Горбачёва. Откопаем Брежнева — будем пить по-прежнему.
Были приняты жёсткие меры против распития спиртного в парках и сквериках, а также в поездах дальнего следования. Пойманные в пьяном виде имели серьёзные неприятности на работе. Были запрещены банкеты, связанные с защитой диссертаций, стали пропагандироваться безалкогольные свадьбы.
Кампания сопровождалась интенсивной пропагандой трезвости. Повсюду стала распространяться статьи академика АМН СССР Ф. Г. Углова о вреде и недопустимости потребления алкоголя ни при каких обстоятельствах и о том, что пьянство не свойственно русскому народу. Из кинофильмов вырезались алкогольные сцены, а на экран пустили боевик «Лимонадный Джо» (в результате прозвища «Лимонадный Джо» и «минеральный секретарь» прочно закрепились за М. С. Горбачёвым).
Жёсткие требования отказа от алкоголя стали предъявляться к членам Партии. От членов партии требовалось также «добровольное» вступление в Общество трезвости.
Официально зарегистрированные среднедушевые продажи спиртного в стране за годы антиалкогольной кампании снизились более чем в 2,5 раза. В 1985—1987 годах уменьшение государственной продажи алкоголя сопровождалось ростом продолжительности жизни, ростом рождаемости, сокращением смертности. За время действия антиалкогольного постановления рождалось в год по 5,5 миллионов новорождённых, на 500 тысяч в год больше, чем каждый год за предыдущие 20−30 лет, причём ослабленных родилось на 8% меньше. Ожидаемая продолжительность жизни мужчин увеличилась на 2,6 года и достигла максимального значения за всю историю России, снизился общий уровень преступности.
Направленная на «моральное оздоровление» советского общества, антиалкогольная кампания в реальности достигла совершенно иных результатов. В массовом сознании она воспринималась как абсурдная инициатива властей, направленная против «простого народа». Для лиц, широко вовлечённых в теневую экономику, и партийно-хозяйственной элиты (где застолье со спиртным было номенклатурной традицией) алкоголь по-прежнему был доступен, а «доставать» его были вынуждены рядовые потребители.
Уменьшение продаж алкоголя нанесло серьёзный ущерб советской бюджетной системе, поскольку ежегодный розничный товарооборот в среднем сократился на 16 млрд рублей. Урон для бюджета оказался неожиданно велик: вместо прежних 60 миллиардов рублей дохода пищевая промышленность принесла 38 миллиардов в 1986 году и 35 миллиардов в 1987-м.
Массовое недовольство кампанией и начавшийся в 1987 году в СССР экономический кризис вынудили советское руководство свернуть борьбу с производством и потреблением алкоголя. По случаю 20-летия антиалкогольной кампании в 2005 году Горбачёв в одном из интервью заметил: «Из-за допущенных ошибок хорошее большое дело закончилось бесславно».
«Дилетант» провел опрос: чем запомнилась антиалкогольная кампания.
Итак, мнения наших экспертов:
Валерий Драганов, бизнесмен, депутат Госдумы пятого созыва:
Антиалкогольная компания была глупой и плохо организованной. Но тогда не принято было народ готовить к разным реформам. Её и реформой не назовёшь. Это просто был эмоциональный, под воздействием всяких разговоров о переменах, порыв. Но при этом забыли о горстке, скажем так, о меньшинстве, которое возделывало вино, настоящее, доброе вино. Как раз моя семья — семья виноделов. Если кто-нибудь бывал в Одессе, в Одесской области, в Бессарабии, всё пространство от Одесской области до дельты Дуная — это сплошь виноградники, которые ничем не отличаются ни по эстетическому виду, ни по сортам, ни по качеству молодого вина, да и не только молодого, от Италии, Франции и других винных стран. И, конечно же, виноградари были просто унижены и оскорблены.
К счастью, нам удалось сохранить свои виноградники. Я тогда уже нёс службу далеко от дома, был на Дальнем Востоке на китайско-корейской границе. Но в красках из рассказов близких, братьев, сестёр, папы, узнавал как пытались если не выкорчёвывать, то понуждать к сокращению плантаций.
Закончилось это, как всегда в России, ущемлённой собственными непомерными амбициями, комплексами и неспособностью управлять тем или иным процессом. Всё это провалилось, появились подпольные цеха самогоноварения, тогда ещё запрещённые. Антиалкогольная компания 80-х во многом заложила основу будущей широкомасштабной и уже хорошо организованной подпольной индустрии спирта и алкоголя в 90-е годы.
В общем, любые кампании в нашей стране, будь то при советской власти, будь то сейчас, увы, не имеют того успеха, который обычно ожидается. Хотя считаю, что последнее время всё-таки, теперь я уже могу назвать это реформой, она идёт более последовательно.
Дмитрий Вяткин, депутат Госдумы от «Единой России»:
Когда началась антиалкогольная кампания горбачёвская, мне было 12 лет. Поэтому меня непосредственно, конечно же, она не касалась. Но из разговоров взрослых я помню, что было определённое недовольство. Касалось оно в первую очередь того, что был определённый план у стражей порядка по отлову пьяных на улицах. Время от времени случались такие казусы, когда задерживали за появление в нетрезвом виде людей, например, непьющих вообще, но, допустим, идущих какой-нибудь неровной походкой с работы, к примеру.
На самом деле последствия очень серьёзные именно экономические. Оценить в детстве или в том возрасте, в котором я был тогда, конечно, было нереально, невозможно. Но в общем и целом, отторжение вызывало в первую очередь то, что проблемы начались со спиртным, покупкой крепкого алкоголя. Это уже было во второй половине 80-х годов и до начала 90-х. И на это сетовали наши граждане взрослые, естественно.
Борис Вишневский,публицист, политолог:
Очень хорошо помню антиалкогольную кампанию. Я был тогда вполне сложившимся человеком. Работал ведущим инженером в НИИ. Главным образом исчезли из магазинов хорошие вина. И помню, что на работе приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы принести какой-нибудь алкоголь, когда мы хотели отметить день рождения или какой-нибудь праздник. Но мы справлялись с этой задачей. Помню, на улицах и даже в магазинах, устраивали какие-то облавы. В винных в дневное время, проверяли, не покупает ли кто что-нибудь.
В целом мне это запомнилось, как величайшая глупость. Сухим законом это не было. Пить никто не перестал. Просто приходилось с большим трудом, во-первых, доставать алкоголь, а, во-вторых, почти исчезло именно хорошее вино, а плохое я как-то никогда старался не пить. Поэтому время было неприятное.
Ещё, насколько я знаю, в Крыму вырубили массу виноградников. Там рос виноград, из которого делали марочные коллекционные вина. Это впоследствии очень серьёзно сказалось на развитии виноделия.
Михаил Виноградов, политолог:
Антиалкогольная кампания воспринималась в значительной степени как искусственная. Её безусловным следствием было резкое увеличение очередей, появились фразы типа «остановка винный магазин, следующая остановка середина очереди». То есть, безусловно, возник такой ажиотажный спрос. А потребление, естественно, кого-то отсекало, потому что стоять в очереди было тяжело, но истинные поклонники спиртных напитков так или иначе находили возможность обрести желаемый товар.
В целом, наверное, как и почти всегда, борьба с алкоголизмом и с другими вредными привычками в истории России всё равно в большей степени шла со следствиями, а не с причинами. Если говорить о культурных причинах алкоголизма в России, например, часто ощущение исторического тупика, понятно, что изменение системы продажи алкоголя вряд ли могло здесь что-то принципиально изменить.
Хотя статистика, насколько я понимаю, и говорит о заметном снижении потребления алкоголя. Действительно, может быть, то, что рекламировалось в 60−70-е более открыто, в 80-е всё-таки алкоголь так или иначе немножко сошёл с повестки дня в публичной плоскости.
Но, как и любая другая, антиалкогольная кампания у нас шла достаточно активно пару лет. После чего оказалось под гнётом общего продовольственного дефицита конца 80-х годов, потом и забылась. Соответственно, нет никакого анализа и разбора её уроков. И сегодня вводятся ограничения на продажу алкоголя, которые, как и в 80-е годы, бьют прежде всего по малопьющим людям.