1Похищение Джоконды
Француз скажет: «Это все равно, что украсть «Джоконду…»», лаконично выразив в этих нескольких словах всю невозможность и невероятность какого-либо события. Тем не менее несравненная «Джоконда» все-таки была украдена, словно в насмешку над этим выражением. Французы же восприняли кражу шедевра как оскорбление национального достоинства, намеренно совершенное Германией. Они обвиняли в этом кайзера Вильгельма, на что немцы отвечали, что Франция сама у себя украла свою драгоценную «Мону Лизу», желая спровоцировать войну с их страной. Впрочем, парижанам следовало винить не немцев, а итальянцев. Именно они были причастны к одной из самых знаменитых краж века.
21 августа 1911 года некий Леонарди Винченцо Перруджиа спокойно вынес картину из Лувра, просто спрятав ее под рабочую робу. Итальянский 30-летний художник-декоратор, работавший в одном из самых знаменитых музеев мира то маляром, то стекольщиком и мастером-краснодеревщиком, решил, что эта святыня должна принадлежать Италии и находиться именно там — на своей исторической родине.
Прекрасно зная распорядки Лувра, он без труда разработал нехитрый план похищения картины. Непосредственно перед днем кражи переночевав в музее, утром выходного дня, в понедельник, он примкнул к бригаде маляров, а затем, вынув картину из рамы, бесследно исчез вместе с ней.
В тот злосчастный день она еще висела на своем законном месте в 7 утра, где ее и видели служители музея последний раз перед тем, как лишиться сокровища на два с лишним года. А в 9 часов они уже забили тревогу, обнаружив исчезновение (по другим источникам — только вечером во вторник). Для посетителей двери Лувра тотчас же были закрыты, началось расследование.
Любопытно, что в числе подозреваемых оказались даже Пикассо и поэт Гийом Аполлинер, причем второму пришлось пять дней просидеть в тюрьме, пока не была доказана его невиновность. Об этом он даже написал стихотворение.
Поиски «Джоконды» и ее похитителя продолжались, но результатов никаких не приносили. Взволнованный пропажей Париж все это время находился в унынии; искусствоведы молились, чтобы бесценному творению кисти Леонардо не был причинен вред, а полиция продолжала заверять общественность, что ни в коем случае не допустит, чтобы картина пересекла французскую границу. Все свои надежды французы возлагали на Бертильона, бывшего в то время главой полицейской службы идентификации. Благодаря системе, созданной этим человеком, полиции удалось избежать тысячи судебных ошибок, а сотни людей спаслись от незаслуженной смерти.
В стремлении отыскать жемчужину Лувра Бертильон безжалостно загонял своих подчиненных, работая без сна и отдыха. Было проверено множество подозреваемых, полицейские обшарили все психиатрические клиники в надежде найти похитителя, принимая во внимание тот факт, что немало душевнобольных выдавало себя за любовников Джоконды…
Снова и снова, как ищейка, идущая по следу, Бертильон проверял место преступления, цепляясь за последнюю надежду найти хоть малейшую улику. И вот, в который раз облазив все до единого сантиметра, ему посчастливилось обнаружить один-единственный отпечаток пальца, оставленный злоумышленником на музейной витрине. Вот когда Бертильону пришлось пожалеть, что он довольно долго препятствовал развитию дактило-скопии. Не была окончательно разработана система классификации отпечатков, и дактило-скопическая проверка представляла собой всего лишь сопоставление найденных отпечатков пальцев с теми, чьи владельцы подозревались в совершении преступления. В архиве Сюрте хранилось скромное количество отпечатков, взятых только в самое последнее время.
На Перруджиа не падало и тени подозрения, поэтому у полиции не было никаких оснований проверять, насколько эта важная улика указывает на него как на преступника. А ведь именно этот маляр как раз и был причастен к преступлению, над которым ломали головы лучшие сыщики Франции. Как оказалось впоследствии, его отпечатки пальцев даже хранились в криминологической картотеке, поскольку он не раз ранее подвергался аресту.
Более двух лет продолжались поиски великого произведения Леонардо да Винчи. Казалось, что полиция бездействует, отчаявшись найти «Мону Лизу». Но скоро мелькнул проблеск надежды. Осенью 1913 года флорентийский антиквар и торговец живописью Альфред Джерри получил письмо странного содержания. А суть заключалась в том, что автор письма предлагал вернуть достояние Италии за 500 тысяч лир в качестве вознаграждения. Получив предложение выставить «Джоконду», антиквар обратился в полицию.
В декабре того же года при помощи дирекции галереи Уффици Перруджиа заманили во Флоренцию, где он и был вскоре арестован. Винченцо прибыл туда с картиной, привезя ее в чемодане с двойным дном. Он остановился в мало примечательном отеле «Триволи-Италия», спрятав картину в спальне. Когда шедевр был наконец-то найден, малоизвестная гостиница стала пользоваться бешеной популярностью, гордо именуясь теперь «Джокондой». Спустя три месяца был пойман и сам похититель. Впрочем, он недолго тосковал в заточении за свой дерзкий поступок. Его приговорили к семи месяцам тюрьмы, но, т. к. он уже отсидел их в камере предварительного заключения, то на свободу вышел прямо из зала судебных заседаний.
Общественность ликовала и торжествовала. Итальянского грабителя проклинали, не жалея эпитетов. Винченцо называли бездельником и маляром-психопатом, а один француз даже обозвал его «макаронником», на что тот очень обиделся. Впрочем, при его аресте прояснились действительные причины и обстоятельства похищения. Когда на суде его спросили, зачем же он похитил картину, итальянец-патриот ответил, что «картина великого итальянца должна принадлежать Италии, а не Франции».
Одно время по Италии бродили слухи, распускаемые некоторыми гражданами, видимо чересчур патриотически настроенными, что их «Джоконда» была вывезена из страны Наполеоном во время войны, в то время как на самом деле королю Франции Франциску I в качестве подарка ее преподнес сам великий художник. В 1804 году она украшала спальню императора Наполеона, который впоследствии и передал ее Лувру. Таким образом, Франция по праву являлась хозяйкой этой жемчужины мировой живописи, законно претендуя на обладание ею. Винченцо же, поверив в иную версию, совершил ничем не оправданное преступление.
Как выяснилось затем, кража «Джоконды» была выполнена по заказу преступной банды, возглавляемой Эдуарде де Вальфьерно, выходцем из Южной Америки, и Ивом Шадроном, талантливым художником-реставратором. Следовательно, Винченцо являлся только исполнителем преступления, и именно им был изготовлен стеклянный ящик, в котором и хранилась картина до похищения. Впрочем, организаторы преступления скрылись и найдены не были.
Возникает вопрос — где же находилась «Мона Лиза» все это время? Невероятно, но факт: пока полиция с ног сбивалась, пытаясь отыскать пропажу, «Мона Лиза» лежала под кроватью в сундуке с двойным дном (или под кухонной плитой, по другой версии) в собственной квартире Перруджиа. Его жилище представляло жалкое зрелище — крохотная каморка, которая, правда, удобно располагалась в нескольких километрах от Лувра… Можно себе представить, как скрежетал зубами Бертильон, узнавший об этом. К тому же, как было сказано выше, отпечатки пальцев Винченцо уже находились в архиве полиции. Малейшая догадка могла бы привести к раскрытию преступления намного раньше. Бертильон был сильно разо-злен: наверняка он чувствовал себя опозоренным. Потерпела крах антропометрическая система идентификации преступников — французская национальная гордость, а кража века могла быть раскрыта им за несколько часов вместо более чем двух лет упорных поисков. Картина была найдена совершенно случайно. Кто знает, сколько бы еще «Джоконда» считалась потерянной, если бы похититель не вздумал сам себя обнаружить, попытавшись ее продать.
Как бы то ни было, с 20 декабря 1913 года «Джоконда» вновь заняла свое привычное место в Лувре, в салоне Карре, и продолжала загадочно улыбаться посетителям музея. Были приняты меры по усилению безопасности, и с тех пор уже никто не посягал на эту удивительную картину, судьба которой столь необычна, как и улыбка легендарной Моны Лизы.
2Похищение из Музея Изабеллы Гарднер
Музей Изабеллы Гарднер не менее знаменит, чем петербургский Эрмитаж. Это хранилище 2,5 тысяч бесценных произведений искусства находится в Америке, в Бостоне. Особняк, выстроенный в стиле венецианского палаццо, хранит особую атмосферу, и у его посетителей невольно возникает чувство, что они словно перенеслись в те времена, когда здесь еще жила его хозяйка. Во дворце собраны великолепные творения мастеров живописи прошлого — таких, как Рембрандт, Микеланджело и многих других. Похищение произошло в ночь на 19 марта 1990 года в 1 час 24 минуты. Грабители со всей ответственностью подошли к выполнению стоящей перед ними задачи.
Охранник без раздумий открыл дверь, когда двое лжеполицейских сказали, что приехали для обыска, т. к. поступил сигнал о попытке ограбления. Они вошли в здание и отдали распоряжение, чтобы он вызвал напарника. Пока находившийся на обходе напарник успел прийти, преступники, угрожая оружием, надели на первого охранника наручники и заклеили рот лентой. Та же участь ждала и его напарника.
Расправившись с охранниками и приковав их в подвале к трубам отопления, злоумышленники принялись за свое дело. «Мужчина и женщина в черном» Рембрандта и его единственный морской пейзаж «Шторм в Галилее», «Концерт» Вермеера Делфтского, пейзаж Говарда Флинка, приписывавшийся некогда тому же Рембрандту, портрет работы Эдуарда Мане были безжалостно вырезаны из рам. В числе прочих похищенных ценностей оказались рисунки и акварели Дега, офорт Рембрандта и китайский кубок из бронзы, выплавленный во II тысячелетии до н. э. Также преступники прихватили кассеты из всех видеокамер, осуществлявших наблюдение за происходящим в здании.
Сотрудники музея, придя на службу, обнаружили пропажу вышеперечисленных картин и большой автопортрет Рембрандта, лежавший на полу. Видимо, похитители просто не смогли или не успели унести его с собой. Кроме того, оказалось, что еще была предпринята попытка выкрасть боевое знамя наполеоновской гвардии, но они не смогли открыть витрину. Все это стало известно только спустя 5 часов после ограбления. Преступники же находились в музее 1 час 21 минуту. Ущерб, нанесенный музею, составил 300 миллионов долларов. Один «Концерт» Вермеера оценивался в 70 миллионов долларов, а рембрандтовский «Шторм в Галилее» — в 15.
За любую ценную информацию музеем была назначена награда в 1 миллион долларов, но результатов это не принесло. Украденные картины так и не были найдены. И это несмотря на то, что были проведены поиски, немыслимые по своим масштабам и затратам, проверены сотни подозреваемых, но, увы, шедевры мирового искусства пропали бесследно. Правда, полиции показался несколько странным выбор экспонатов грабителями. Ведь у них была возможность похитить и другие произведения. Они оставили нетронутыми столь же бесценные творения Боттичелли, Тициана и других великих художников, при этом позарившись на графику Дега, относительно недорогую по своей стоимости. Можно предположить, что последнюю они решили взять лично для себя, после того как выполнили заказ на произведения Вермеера и Рембрандта.
В 1993 году при содействии ФБР состоялась специальная международная конференция, на которую съехались лучшие детективы мира, чтобы принять участие в поиске картин. Самые талантливые сыщики ФБР и других стран тщетно пытались общими силами раскрыть преступление, которое по праву можно назвать одной из самых громких краж века и крупнейшим ограблением музея за последние полвека.
В 2013 году ФБР объявило о раскрытии преступления и установлении личностей грабителей. Похищенные полотна до настоящего времени так и не обнаружены.
3Ограбление Национального Музея в Стокгольме
В 2000 году, 23 декабря трое вооруженных неизвестных похитили из шведского Национального музея в Стокгольме три шедевра: «Автопортрет» Рембрандта и два произведения кисти Ренуара — «Разговор с садовником» и «Юная парижанка». Незадолго до закрытия музея они проникли туда, а бегство обеспечивала лодка, пришвартованная у набережной, где располагается музей.
Без сомнений, преступление было совершено похитителями по заказу, ведь ни продать, ни продемонстрировать эти картины им не удастся. Кроме того, кража была хорошо подготовлена.
После предпринятых полицией действий 1 января следующего года были задержаны четыре человека, подозревавшиеся в совершении преступления. Все они были гражданами Швеции. А 7 января был арестован еще один член этой преступной банды, которая и организовала похищение. Он оказался профессиональным адвокатом. Имен всех задержанных полиция предпочла не разглашать в целях следствия.
Картина «Разговор с садовником «неожиданно была обнаружена во время облавы на наркоторговцев, а две других картины были найдены в 2005 году. Согласно ФБР, общая стоимость этих трех картин — 30 миллионов долларов.
4Ценности, украденные Стефаном Брайтвизером
Заботливая мама французского вора, узнав об аресте сына, уничтожила более полутора сотен украденных им произведений искусства на общую сумму почти в полтора миллиарда долларов. Среди погибших сокровищ — работы Питера Брейгеля, Лукаса Кранаха и Антуана Ватто, а также раритетное оружие, античные вазы и старинные музыкальные инструменты.
О том, что ее сын Стефан арестован за кражу охотничьего рожка из музея в городе Люцерне (Швейцария), Мирей Брайтвизер узнала из газетной статьи, в которой намекалось на то, что полиция подозревает ее чадо и в других кражах произведений искусства. Недолго думая, мама приступила к решительным действиям по уничтожению улик.
Картины великих живописцев Мирей разрезала на мелкие кусочки, а обрезки сложила в мешок для мусора, который отнесла в специально предназначенный для отходов бак. Остальной же антиквариат мать Стефана сложила в сумку и выбросила в канал. Материнский долг был выполнен.
31-летний Стефан Брайтвизер, обокравший десятки музеев по всей Европе, работал официантом в ресторанах разных городов, а в перерывах между основной работой он обворовывал небольшие музеи. Награбленное же Стефан хранил в доме своей горячо любимой мамочки. Дело Стефана было поставлено на широкую ногу: он грабил не только многочисленные музеи Франции, но и частенько бывал в Швейцарии, Нидерландах, Австрии, Германии и Бельгии. После каждой поездки вор-официант наведывался в гости к маме, где развешивал по стенам мировые шедевры.
Работал Стефан не один, а вместе со своей подругой Катериной Кляйнклаусс. Они выбирали те небольшие музеи и коллекции, где охрана безопасности была слабой, и выносили оттуда произведения искусства, представлявшие наибольшую ценность.
Так, в 1996 году Брайтвизер не без помощи своей подруги похитил из музея музыкальных инструментов в швейцарском городе Базеле скрипку XVII века. А в 1999 году украл из музея в Монпелье на юге Франции картину Антуана Ватто. Арестовали любителя искусства только в ноябре 2001 года.
Узнав, что почти все украденные шедевры хранятся у матери Стефана, сыщики незамедлительно отправились к ней с визитом. Но каково же было их удивление, когда они узнали, что дама уничтожила все произведения искусства. Причем свой поступок она объяснила гневом на сына.
Брайтвизер украл в общей сложности 239 произведений в период с 1995 по 2001 годы общей стоимостью 1,4 миллиарда долларов.
За свои преступления он получил 3 года, но отсидел всего 26 месяцев тюрьмы, а его мать была осуждена, как соучастник, и провела в тюрьме 18 месяцев.
5Ограбление Музея Ван Гога в Амстердаме
Ограбление Музея Ван Гога в Амстердаме (Голландия) в апреле 1991 года, в результате которого было похищено целых 20 полотен, можно назвать самым быстро раскрытым похищением картин в истории. Все работы были обнаружены через 35 минут в машине похитителей.
Грабители совершили преступление после того, как спрятались в музее после его закрытия. Примерно в 3 часа ночи они выбрались из укрытия, одев маски-чулки с вырезами для глаз для того, чтобы скрыть свои личности.
Среди похищенных картин оказалась картина «Едоки картофеля» Ван Гога из его раннего творчества. Общая стоимость всех похищенных полотен составляет около 500 миллионов долларов. К сожалению, практически все картины были повреждены, особенно три из них.
6Похищение израильских манускриптов
По словам начальника Регионального управления по борьбе с организованной преступностью при Главном управлении внутренних дел Санкт-Петербурга Анатолия Олейникова, которым и была рассказана эта история 28 марта 1996 года в «Общей газете», «дело имеет корни и делится на несколько эпизодов». Самый первый эпизод. В 1991 году на свет всплыла Кытуба — ценнейший еврейский манускрипт. Во всем мире их существует всего несколько экземпляров, причем нового образца. И местонахождение всех их известно. Российская национальная библиотека получила просьбу израильских властей проверить обнаруженную рукопись на подлинность. В России, сравнив присланный экземпляр со своим, обнаружили, что манускрипт является их же собственным пропавшим экземпляром, а вовсе не израильским. Таким образом, этот раритет был возвращен его законному владельцу.
Во время проводившейся в библиотеке инвентаризации было обнаружено, что недостает 25 ценных рукописей. Впрочем, со временем это число увеличилось. Первым подозреваемым являлся Виктор Лебедев, заведующий отделом рукописей. Впоследствии выяснилось, кто им руководил. При возбуждении уголовного дела и взятии показаний у Лебедева оказалось, что к пропаже причастен богатый израильский коллекционер Френкель.
У милиции складывалось впечатление, что Френкель заранее продумал план действий. Первым его шагом было перечисление 500 долларов на счет библиотеки в целях реставрации древнееврейских рукописей. Естественно, что своей щедростью он вызвал к себе расположение администрации библиотеки. Позже он стал вообще частым гостем в отделе Лебедева, посещая его безо всякого повода. Но, как оказалось, повод у коллекционера все-таки был.
По показаниям Лебедева, с его собственного позволения Френкель выносил древние манускрипты под плащом, в котором для этой цели был специально пришит карман такого размера, что в нем свободно умещались старинные фолианты. Поначалу он отдавал ему неучтенные рукописи, но когда Френкель нагло стал требовать еще и учтенные, они поспорили и расстались.
Незадолго до этого благодаря Френкелю произошло знакомство Лебедева с Фришем, тоже израильским коллекционером. В преступном мире этот человек довольно известен: в 1993 году он являлся одним из организаторов переправки крупной партии наркотиков из Колумбии. Вынос рукописей из РНБ был возобновлен. А когда произошла история, связанная с Кытубой, супругам Лебедевым пришлось в 1992 году спешно эмигрировать в Израиль, где их и встретили те самые мошенники — Френкель и Фриш. Уголовное дело Лебедева было прекращено после его отъезда, а в декабре 1994 года возбуждено вновь, когда из библиотеки был украден 91 манускрипт общей стоимостью 200−250 миллионов долларов. По мнению следствия, это похищение готовилось с сентября того же года.
Не возникает никаких сомнений, что Лебедев имеет к нему самое непосредственное отношение. Про его уникальную память ходили легенды. Нетрудно догадаться, что и списки ценных рукописей составить по памяти для него не представляло труда, как и нарисовать подробный план проникновения в то помещение библиотеки, где эти манускрипты хранились.
Видимо, Лебедеву с блеском это удалось, потому как взломщики, впервые оказавшиеся в России, без труда прошли по довольно замысловатому дворику, с легкостью найдя нужное им окно. Осуществить кражу рукописей можно было только через один из стеклянных блоков, который не опутывался сигнализацией в целях пожарной безопасности. И Лебедев, посвященный в тайны охраны отдела рукописей, не мог об этом не знать. Позднее осколки этого стекла будут найдены следствием на автомобиле, взятом грабителями напрокат и оставленном вблизи Финского вокзала. Осколки стекла были обнаружены и на их одежде во время обыска в Израиле.
Виктором Лебедевым была выполнена одна часть дела, а далее в нем возникли новые лица — Станислав и Дмитрий Якубовские, а также господин Хаттендорф. Последний являлся австрийским подданным и был известен как коллекционер антикварных ценностей. Выяснилось, что Хаттендорф имел проблемы с законом в Испании. В результате активного сотрудничества с фирмой Станислава австрийский подданный быстро приобщил того к антикварному и арт-бизнесу. За Якубовским числилось немало темных делишек, в том числе и вывоз картин из России. По этому делу привлекались и израильтяне, с которыми он был связан. Списки Лебедева попали в офис Станислава в Цюрихе, помеченные «для господина Хаттендорфа». В сентябре 1994 года один из них по факсу пришел к Станиславу Якубовскому, в это время гостившему в Москве у брата. Хаттендорфу этот факс отдала жена Станислава. Австрийский коллекционер, вооружившись списком, немедленно выехал в российскую столицу. Это был первый визит Хаттендорфа. Затем лебедевский список появился на даче Дмитрия Якубовского. Дело разрасталось, к нему были причастны уже представители трех стран. Дмитрий Якубовский играл в нем роль канала, связывающего покупателя и заказчика.
Итак, кража была совершена. Оставалось обеспечить доставку товара к заказчику. На самом последнем этапе всей операции случилось так, что рукописи все-таки вернулись туда, где и должны были находиться. Так как вес фолиантов составлял около 200 килограммов, для похищения были наняты четверо: братья Кабири и братья Леви. Ежедневно меняя гостиницы, только непосредственно перед днем кражи они сняли квартиру, благодаря владельцам которой и было раскрыто преступление. После совершения кражи в снимаемую ими квартиру воры привезли чемодан и сумку, появившись рано утром, и исчезли, оставив еще три сумки. Перед этим они сказали хозяевам: «Наши компаньоны придут и заберут наши личные вещи: тут посуда и разное белье…» В тот же день, услышав сообщение о краже рукописей из РНБ, хозяева заподозрили что-то неладное в отношении оставленных у них вещей: уж больно тяжелой была сумка… Они даже попытались открыть сумку, но не справились с замком. Тогда сын хозяйки рассмотрел в щелочку, что внутри. Ему показалось, там что-то вроде книг.
Супруги Гуренок отправились на прием к начальнику ГУВД, но постовой не дал войти в здание. Прочитав в газете контактный телефон УФСБ, они позвонили по указанному номеру. Приехавшие к ним в квартиру сотрудники ФСБ действительно обнаружили в сумке пропавшие рукописи. Здесь же была устроена засада с целью задержания преступников, которые должны были вернуться за «вещами». Блюстители порядка ожидали поймать гонцов Якубовского, в качестве которых выступали его водитель и охранник.
Посланцы были пойманы, потом у водителя найдены записки Якубовского. Кроме того, следствие располагает схемой проникновения в библиотеку, и уже были получены результаты опознания семьей Гуренок их постояльцев — израильских жителей. Удалось также зафиксировать один любопытный разговор, когда Цеон Леви звонил из Израиля Гуренкам, чтобы поинтересоваться, были ли оставленные «вещи» забраны их «компаньонами».