Нифигасе…

С моим открытием, милые дамы и господа, ничто не сравнится. Тем более, что состоялось оно совсем недавно, лет через 350 после совершённого мною подвига. Даже не знаю, как к этой новости относиться. Меня ведь оклеветали нещадно. И продолжают клеветать самым бессовестным образом. В сознание россиян гвоздём вбивается мысль, что я совершил свой бессмертный подвиг во имя Родины, то есть России. Помилуйте, господа, свой великий подвиг я совершил во имя только одного человека — моего непосредственного хозяина. Молод он был ещё, но ведь драть нас, холопов, было кому и без него. И драли нас, не стесняясь. За малейшую провинность. Так было принято. И, кстати, именно благодаря той бесконечной порке я и любил своего благодетеля больше жизни. Ну, а как иначе? Мы, народ расейский, с детства приучены: бьёт — значит, любит. И чем сильнее бьёт — тем сильнее любит. Вот и у меня, когда проклятые оккупанты измывались над моим телом, мысль если и была, то лишь одна: поскорей бы уж всё это закончилось, чтобы спокойно отправиться на сеновал, скинуть там с себя всё лишнее и пущай отделают меня, как сидорову козу. А теперь выясняется, что крошили меня за мою беззаветную любовь к Родине. Кто бы объяснил мне, что это такое было в XVII веке — моя Родина. Барин — это понятно… Барин — это и есть Родина? Ну, так бы сразу и сказали. А то…