Вопросы:
1
В законодательстве разных стран по-разному определен принцип целостности государства. Где-то у территорий есть право на самоопределение, где-то важнейшим является территориальная целостность страны. Какой принцип, на Ваш взгляд, важнее?
Николай Кавешников
В международном праве зафиксированы оба принципа: и принцип нации на самоопределение, и принцип территориальной целостности государства. Принцип нации на самоопределение в момент своего создания и применения рассматривался, прежде всего, как принцип права колонии на создание независимого от метрополии государства. Это были 1960-1970 гг. Сейчас в международном праве между двумя этими принципами, безусловно, есть определенное противоречие. И в то же самое время нет четкого понимания, как эти принципы должны сочетаться между собой. Есть различные варианты, но нет устоявшегося подхода к этой проблеме. С учетом же того, что не до конца понятно, что такое нация и чем она отличается от более мелких этнических групп, проблема становится еще сложнее. Говоря о праве нации на самоопределение можно в конечно счете дойти и до абсурда, когда на самоопределение будут претендовать мелкие этнические группы в десятки тысяч или даже просто несколько тысяч человек.
Фёдор Лукьянов
На этот вопрос нет однозначного ответа, потому что, с точки зрения международного права, оба этих принципа закреплены в документах и признаются как неотъемлемые права граждан и территорий. Как их примирить вместе — большой вопрос; какого-то универсального правила так и не было выработано. И это собственно и является источником большого числа конфликта: в равной степени ссылаться можно и на первое, и на второе. На практике все в итоге зависит от политического решения и преобладания того или иного права: там, где существует сильное государство, которое не хочет отпускать какую-либо территорию, обычно сохраняет целостность; там же, где существует противоположная ситуация, территории удается реализовать свое право на самоопределение даже вопреки желанию государства, в юрисдикции которого она находится. Тем более, сейчас еще все подобные истории очень сильно осложняются внешним фактором.
2
Есть ли случаи, когда территория может решать вопрос о своей независимости?
Николай Кавешников
Каждый случай нужно рассматривать отдельно. Безусловно, самый чистый вариант — когда и территория, которая собирается выделиться в отдельное государство, и государство, частью которого эта территория в настоящий момент является, в принципе согласны на некое мирное урегулирование ситуации путем референдума или других правовых процедур. Все же остальные случаи являются менее чистыми, так как у каждой силы, вовлеченной в процесс, будет свое понимание того, возможна или нет сецессия. Исходя же из здравого смысла, можно предположить, что сецессия может быть оправдана в случае очень крупного конфликта с большим количеством жертв. И для прекращения этого конфликта и может быть применена сецессия. Сецессия может произойти, если есть мирное договоренности, как например, было при распаде Чехословакии. Сецессия может быть оправдана, если какое-то кардинальное изменение происходит с государством, о котором идет речь. Например, если одно государство объединяется с другим, то в процессе этого объединения какой-то регион может не захотеть стать частью большого государства. Однако все это, подчеркну, является не более чем теоретическими размышлениями.
Фёдор Лукьянов
Естественно, такие случаи есть. Мы можем вспомнить совсем недавний пример Шотландии, где в полном соответствии с законодательством Великобритании было принято решение о проведении референдума, оно было согласовано с Лондоном, референдум прошел, но дал отрицательный результат. То же самое было в Канаде, в Квебеке. Так что такие случаи бывают, но все зависит от конкретных законов конкретной страны. Ведь есть и абсолютно параллельный процесс отделения Каталонии от Испании, однако в Испании другие законы, чем в Великобритании: желание Каталонии провести референдум встретило сопротивление Мадрида, поскольку, по испанской конституции, у автономии нет такого права.
3
Кто должен решать вопрос о независимости территорий: граждане, которые непосредственно на ней живут, или все-таки все жители государства?
Николай Кавешников
Это еще один вопрос, на который нет однозначного ответа. Если мы скажем, что должны решать только граждане той территории, о которой идет речь, то тогда, к примеру, сначала Косово выделяется из состава Сербии, потом сербская деревня выделяется из состава Косова, а какое-нибудь индийское племя выделяется из состава США. Если же мы встанем на противоположную точку зрения, что для сецессии необходимо согласие всего населения того государства, о котором идет речь, то тогда мы получаем, очевидно, отрицательный ответ того самого государства и различные варианты силового решения вопроса, силового давления на тот регион, который хочет отделиться. Нет ответа, который мог бы быть применен во всех случаях.
Фёдор Лукьянов
Этот вопрос также не имеет однозначного ответа. В нем мы снова упираемся в вопрос национального законодательства конкретной страны. Приведенные выше примеры Шотландии и Каталонии более чем наглядно показывают разницу подходов. Однако по факту, если посмотреть на историю и различные прецеденты, то большинство примеров покажет, что все-таки решали именно жители территории, которая отела отделиться, государство же либо было индифферентно, либо не могло удержать. Таким образом, фактически решают жители территории.
4
На сегодняшний день явно прослеживается тенденция не к «собиранию земель», а, наоборот, к их распаду. Говорит ли это о том, что в не очень отдаленном будущем на карте мира все-таки появятся новые страны?
Николай Кавешников
В мире происходят очень разные процессы. И в той же Европе происходит не только процесс деволюции (то есть передачи центральными правительственными органами части своих полномочий местным органам власти) и роста регионального самосознания, но и процесс объединения в макрорегионы (пример, Евросоюза, который, несмотря на существенные проблемы, все-таки прекрасно развивается). Так что не все не так однозначно. В какой-то степени рост сепаратистских настроений в Европе связан отчасти с тем, что европейские страны в рамках Европейского союза создают некое более масштабное единство. И в формате ЕС для некоторых социальных и этнических групп становится важнее быть не частью какой-то конкретной страны, когда они могут быть просто членами Евросоюза без членства в этом государстве.
Фёдор Лукьянов
Сейчас сложно сказать, какой именно процесс преобладает — в мире идут все процессы одновременно и довольно хаотично. Новые страны появлялись всегда. И остановить этот процесс, наверное, невозможно, потому что национальное самосознание всегда есть и с ним ничего нельзя поделать. Казалось бы, довольно успешный пример Европейского союза по замещению национальный идентичностей некой общеевропейской показывает, что этого не происходит: национальные подходы остаются доминирующими для европейцев. Однако, все-таки мир движется к перечерчиванию границ, и оно будет происходить на основе национального самоопределения. В связи с этим я бы смотрел в первую очередь не на европейские «очаги», а, например, на Курдистан. Ведь курды — это крупнейший в мире народ без государства. Фактическая государственность у них появилась только в самом конце 20 века в виде Иракского Курдистана. Формально это часть Ирака, но фактически — полусамостоятельная территория. С учетом же того, что сегодня происходит на Ближнем Востоке, в обозримой перспективе эта независимость станет де-юра. Так что, безусловно, новые государства будут образовываться.