Церковная реформа патриарха Никона — предпринятый в 1650-х — 1660-х годах комплекс богослужебно-канонических мер в Русской церкви и Московском государстве, направленных на изменение существовавшей тогда в Москве (северо-восточной части Русской Церкви) обрядовой традиции в целях её унификации с современной греческой. Вызвала раскол Русской церкви и повлекла возникновение многочисленных старообрядческих течений.
Сергий Минин
руководитель Владимирского епархиального отдела религиозного образования
голосов
10/35
вопрос 1/3
вопрос 2/5
вопрос 3/0
вопрос 4/1
вопрос 5/1
ответственный секретарь Католической энциклопедии, доцент Центра изучения религий РГГУ
Алексей Юдин
голосов
25/35
вопрос 1/6
вопрос 2/4
вопрос 3/5
вопрос 4/5
вопрос 5/5
- Вопрос №1: Проведенная реформа была именно церковной или все-таки политической?
-
Как историк, я считаю, что нужно разделять понятия реформ, которые были проведены при патриархе Никоне и, собственно, реакцию на те реформы, которая выразилась в расколе. Был фон — вхождение восточных земель Украины. Фон этот был, но, я считаю, что посыл был церковный.
3
Назвать реформой то, что сделал Патриарх Никон, очень трудно. Это были выборочные изменения, это не носило системного характера, при этом не было четкой прагматики. С прагматической точки зрения, как раз, можно посмотреть, что это было: церковная реформа, церковные изменения или же за этим стояло нечто другое. Конечно, это касалось обряда, книг, традиций и так далее, то есть на первом плане — церковный аспект. Но зачем это все? Явной потребности все это менять не было, исходя из того контекста, в котором пребывала тогда русская Церковь. Здесь, у Никона, конечно, была некая сверхзадача, которая выходит на политический уровень. Сверка русских книг производилась по греческим книгам, что это за греческие книги — отдельный вопрос, но нужно было догнать греков. Зачем? Никон был грекофилом, у него был какой-то политический проект. В этом плане несоответствие русских богослужебных книг современным греческим было явным просчетом. Нужно было догнать греков. Внутренней мотивации в жизни русской Церкви того времени, по сути, не было. Была другая задача, которую мы можем назвать политической, скорее всего. Вот это был мотив, как мне кажется, в действиях патриарха Никона.
6
- Вопрос №2: Стоило ли проводить церковную реформу, с учетом того, что она потребовала человеческих жертв?
-
По литературе, с которой я знакомился, сам раскол — это явление, с моей точки зрения, не религиозного, а скорее социально-политического характера. В стране сложился кризис, и единственной формой легального выражения протеста против того, что происходило, был религиозный протест. Поэтому раскол в основном поддержали социальные низы. В этом был смысл движения. Поэтому произошли такие вещи, не совсем совпадающие. Те серьезные реформы: Студийский устав при крещении Руси, реформа преподобного Сергия Радонежского, не вызывали такой реакции в обществе. А здесь произошло сложение обстоятельств: внутреннее напряжение в самом государстве и реформа, где государство сыграло роль свою непозитивную.
5
То, что мы можем назвать реформой, хотели осуществить боголюбцы — тот кружок, к которому принадлежали когда-то и Аввакум, и Никон. Это была реформа обряда в пользу, скажем, его ужесточения — необходимо было служить по полному. Это реформа оцерковления — человека надо было вернуть в церковь и, таковы правила, что человек большую свою часть жизни проводил бы в церкви. Главной задачей было сопротивление автономизации культуры, приходу светскости, этому противостояли боголюбцы. Вспомним их борьбу со скоморохами, с пьянством (это понятно, как элемент русской культуры), кстати, отчасти Никон шел этим путем, став патриархом, затем их пути разошлись. Скорее всего, реформа была в замысле боголюбцев и раннего Никона, когда он к ним принадлежал. А то, что он сделал, с точки зрения боголюбцев, был явный волюнтаризм — не посоветовавшись, не обсудив, он избрал неясные нововведения, отказавшись от священного знака, от священной буквы.
4
- Вопрос №3: Принесла ли реформа коренные изменения в богослужебный обряд или все действительно свелось лишь к масштабной правке книг и крещение тремя пальцами?
-
Что касается внешней стороны реформ, которые проводились, то, с моей точки зрения, не совсем корректным является термин «старообрядчество», «старый обряд», потому что термин этот условный. Те изменения в обрядовой стороне, которые были продиктованы, они существовали в течение столетий, в Константинопольском патриархате, и в Греческой Церкви возобладала эта форма внешней обрядности, причем, греки особенно не настаивали на изменении обрядовой стороны. В этом смысле два обряда имеют одинаковую древность. Но в русской традиции укоренилась эта сторона, которую решил нивелировать патриарх Никон, чтобы в рамках одной церкви не было разных обрядов.
0
Здесь важен вопрос контекстуальный: что может означать реформа обряда по отношению к тому или иному времени. Для одного исторического контекста вот это уже кажется реформой, а для другого — иное. Здесь вопрос очень сложный — насколько никоновский обряд стал по существу отличаться от прежнего, старого обряда. Конечно, обряд полностью законсервировал и культуру того времени. То, что мы сейчас можем встретить в старообрядческих церквях — это своеобразный церковный культурный консерв. Там в законсервированной среде находится старая русская культура, конечно, тоже видоизмененная, но они приложили все усилия, для того, чтобы сохранить это неповрежденным. Современный обряд русской церкви уже постсинодальный, он изменялся, модифицировался по другим законам — была своя жизнь. Разница ощутима: прежде всего, в манере пения, в структурных моментах, но нельзя сказать, что человек новообрядческий, попавший в старообрядческий храм, ощутит себя в чужеродной среде. Тем более, есть единоверческие храмы. Это отдельная история, это те старообрядцы, которые приняли своеобразную церковную унию с господствующей никонианской Церковью. Конечно, это вопрос культуры. Ситуация со старообрядцами искусно заморожена, законсервирована, и они прилагают очень большие усилия, чтобы сохранить ее в том виде, который им достался от отцов, дедов и прадедов. Здесь развития нет. А обряд никонианский как-то развивается, хорошо-плохо — другой вопрос, но там есть какая-то динамика. В старообрядческом варианте этого нет.
5
- Вопрос №4: Если бы церковная реформа проводилась не в такой резкой форме, как ее организовал Никон, можно ли было избежать раскола?
-
Понятно, это усугубило некоторые моменты. Но для меня, как историка, очень важной является реакция общества на эти реформы. В обществе эти реформы соединились с образом государства, которое укреплялось. То, что происходило при Алексее Михайловиче, не идет ни в какое сравнение с тем, что стало происходить при Петре I, когда раскол принял свою окончательную форму. Поэтому люди просто выражали социальный протест против государства и его политики (там же не было тех форм выражения, которые существую сейчас) в единственной форме выражения протеста — религиозного протеста. По сути дела, под старообрядчеством скрывается очень мощный социальный протест. Надо разделять эти две составляющие: что относится к области религии, а что — к области социальной. В XIX веке эту проблему не могли решить, потому что государство строго контролировало историческую науку, и она не могла сказать о той роли, которое сыграло государство в этих процессах, в Советский период эта тема была вообще неактуальна, как и любая религиозная тематика, только сейчас мы как-то можем найти здравые научные ответы.
1
Здесь такое совпадение исторических факторов произошло, что инициативы Никона для Алексея Михайловича тоже были не совсем понятны, но дело зашло настолько далеко и приобрело настолько яркую политическую окраску (еще при Алексее Михайловиче, не говоря уже о Петре I), что приняли очень жесткие меры. Можно назвать это инквизицией своего рода, хотя не было там расследования, а инквизиция — все-таки расследование. Было по-разному, было жесточайшее давление, на то время старообрядцы с их радикальными формами протеста — мы знаем, что были огнепальные смерти: сжигали себя заживо — это уже была серьезная угроза государственным основам. Это, действительно, очень странное время, этот бунтарский XVII век, оно столь же было интенсивным и динамичным в Европе, сколь и в Московском государстве. Если предположить, что как-то могло пойти иначе — будь боголюбцы, тот кружок, который остался при своем и разделял мнения протопопа Аввакума, более податливы и гибки, будь Никон не столь честолюбив, можно увидеть иную перспективу в этом катаклизме XVII века. Но столь глубоко были заложены мотиваторы на разных уровнях, причем, это еще наследие Смуты — там корни. А до Смуты — соответствующие события, которые породили системный кризис древнерусского государства. Затем, гражданская война (это и есть Смута), в которую вмешались поляки и шведы и все, кому не лень и это ее последствия. На самом деле, это не только события, связанные Никоном, Алексеем Михайловичем, протопопом Аввакумом и его единомышленниками, а все уходит в историю куда глубже. Думаю, могло бы, но шансы очень невелики.
5
- Вопрос №5: Удастся ли РПЦ когда-либо в обозримом будущем преодолеть раскол?
-
Разные были периоды. В XIX веке было единоверческое мощное движение, поэтому, я надеюсь. Произошло же объединение зарубежной и русской Церкви на наших глазах. Поэтому нужно двигаться и находить контакт с представителями старообрядчества. Церковь в определенной степени оказалась заложником ситуации в тот период.
1
Опять: а в РПЦ ли дело? Вот в чем штука. Были неоднократные попытки излечить, преодолеть. Мы знаем, что вводилось насильственно единообрядчество, единоверие: это проект XVIII века, и более жесткий проект Николая I. Клятвы сняты со старообрядцев, тем не менее, никто в объятия РПЦ не спешит броситься, хотя отношения сейчас достаточно стабильные. Взаимный интерес, конечно, есть, и та и другая сторона понимают, что они — единая часть Русской Православной Церкви. Но об объединении пока речи не идет, я думаю, что болезнь сильно запущена. Прогноз дать невозможно. Так или иначе, взаимодействие какое-то существует, есть комиссия, которая работает в формате Русской Православной Церкви, но старообрядцы не спешат это делать, у них своя идея.
5