Олег Воскобойников
профессор Высшей школы экономики
1 апреля в парижском госпитале Сен-Луи на 91-м году жизни скончался выдающийся французский историк-медиевист Жак Ле Гофф. Его многочисленные монографии и сборники статей, посвященные главным образом европейской истории Средних веков, переведены на десятки языков. Русскоязычному читателю наиболее известны такие работы Ле Гоффа, как «Цивилизация средневекового Запада», «Другое Средневековье», «Рождение Европы», «Интеллектуалы в Средние века», «История Европы, рассказанная детям», «Людовик IX Святой».
Но Жак Ле Гофф был не только выдающимся историком, но и блестящим педагогом. На протяжении трех десятков лет он вел семинар, на который ходил без преувеличения весь Париж. Ученики же Ле Гоффа сегодня сами являются законодателями моды в исторической науке.
После кончины Жака Ле Гоффа о нем было сказано много добрых слов, однако большинство некрологов ограничивались перечнем заслуг этого выдающегося француза, а также списком его книг. Но каким человеком был настоящий Жак Ле Гофф, каким его запомнился его ученики? Обо всем этом «Дилетанту» рассказал ординарный профессор Высшей школы экономики Олег Воскобойников, который в начале 2000-х учился и защитил диссертацию в созданной Ле Гоффом Высшей школе социальных наук и был знаком с «историком-людоедом».
Вопросы задавала Алена Вершинина
Diletant.ru 27.04.2014 | 17:31:05
Что потеряла Франция со смертью Жака Ле Гоффа?
Как водится, говорят, что ушла эпоха. Это верно, но, мне кажется, классический Ле Гофф – это Ле Гофф 1960-1980 гг. Мы должны понимать, что его поколение блистало не в 1990-х и тем более не в 2000-х, а почти полвека назад. Это эпоха от «Новой волны» до Перестройки – той перекройки мира, когда сменились поколения, в исторической науки в том числе. Ле Гофф оставался действующим историком, но я бы не назвал время моих студенческих лет его временем. Думаю, ему самому вряд ли понравилось бы, если б его назвали «эпохой»: он был выше титулов и ярлыков.
Diletant.ru 27.04.2014 | 17:28:04
Чем он еще интересовался помимо истории?
Разумеется, его интеллектуальные интересы были намного шире истории – он читал все, что было связано с гуманитарным знанием, и в этом смысле был энциклопедистом. Он не был уникален – все французы его поколения были такими, другое дело, что он это еще и воплотил в своем творчестве историка-антрополога. Историческая антропология как новая университетская дисциплина связана и со школой «Анналов» в целом, и с Жако Ле Гоффом в частности. В политике он вроде был последовательным левым, антиклерикалом, хотя и не воинствующим (его мать католичка, отец – левым). Я ничего не знаю о его участии в движении 1968 года, хотя его ученики, в том числе Шмитт, воевали за свободу студенчества. Его крайне возмутил ввод советских войск в Чехословакию и подавление танками Пражской весны. Я его когда-то об этом спрашивал, и он говорил, что они тогда очень сильно переживали за Чехословакию. За несколько месяцев до смерти Ле Гофф опубликовал в Le Monde совсем небольшое воззвание, буквально в десяток строк, под названием «Оставьте в покое президента!»(«N’accablez pas le président!», Le Monde, 22 ноября 2013 г.). Во Франции, как известно,сейчас только ленивый не критикует социалиста Франсуа Олланда, бретонца, как Ле Гофф. В ответ на это Ле Гофф задается резонным, хотя и риторическим вопросом, почему собственно французы взваливают всю ответственность на избранника, которого «Франция заслужила». Там вообще всё про французов и Францию, а под конец: отдайте свои голоса за Олланда. Мне немного странно видеть за подписью Ле Гоффа столь франкоцентричный, патриотический текст, потому что его никак не назовешь franco-français, эдаким французом, зацикленном на Франции, ни Франция, ни ее национальная историческая школа никогда не были для него как ученого точкой отсчета. Но и космополитом, отрицающим все доморощенное, его тоже не назовешь.Наверное, ему действительно хотелось поддержать Олланда, зная весомость своего голоса, кстати всем известного с 1960-х гг, когда он начал вести на радио «Исторические понедельники», Les lundis de l’histoire, что-то вроде нашей «Всё не так». Накануне кончины он, безусловно,был совестью нации, не просто ученым, но и связующим звеном между общественным мнением и академическим миром.
Diletant.ru 27.04.2014 | 17:27:27
Какая атмосфера царила у него дома?
Я, честно говоря, был удивлен, когда попал к нему домой. Я ожидал увидеть старую парижскую квартиру с камином, стукко, дубовыми стеллажами и каким-нибудь прабабкиным сундуком в гостиной. Ле Гофф, член всевозможных обществ, бывший президент Школы и прочая и прочая жил в простой, хотя и просторной квартире на окраине Парижа. Кабинет сверху донизу заставлен (по большому счету, завален) книгами.Когда я последний раз был у него 10 лет назад, Ле Гоффа еще можно было видеть за его большим рабочим столом, как и все вокруг, заваленном книгами.На последних фотографиях стопки книг превратились в пирамиды, и историка за ними фактически не видно. Книгочей-трудоголик! Его покойная супруга Анка, полька по происхождению, вела себя с таким же демократическим достоинством, без панибратства, как и муж, и вокруг них создавалась атмосфера своеобразного интеллектуального уюта.
Diletant.ru 27.04.2014 | 17:26:30
Ле Гоффа иногда называли историком-людоедом. Ле Гофф знал об этом прозвище и как к нему относился?
Да, такое прозвище было, оно зафиксировано и даже получило «книжный» статус, когда ученики выпустили о нем книгу «Историк-людоед: вокруг Жака Ле Гоффа» (L’Orgehistorien. Autour de Jacques Le Goff. Paris: Gallimard, 1998).. «Историк-людоед» — это цитата из Марка Блока, основателя школы «Анналов». Блок говорил, что историк подобен некому сказочному людоеду, который, чувствуя запах человечины, идет на этот запах. Историк ищет человека, в этом, как известно, заключалась исследовательская программа классической школы «Анналов». Ле Гофф, у которого на столе стоял портрет Марка Блока, воспринял этот лозунг очень всерьез. Если оценивать то, что сделал Ле Гофф, это была правильная кличка. В то же время, в ней сквозила и специфическая ирония, позволявшаяся неписанными правилами общения внутри группы: он был человеком довольно крупным, под конец жизни даже грузным. Его характерную хрипоту, иногда поднимавшуюся почти до фальцета, пародировали все студенты, как могли, без ерничества, но все же пародировали. Ле Гофф был денди:шейные платки, галстуки, шляпы и, конечно, трубка. Рабочий стол был завален книгами и трубками. Мы, подражая ему, курили трубки. По-моему, Ле Гофф до конца дней своих курил и пил коньяк. В общем, Жак Ле Гофф был таким людоедом-денди, куртуазным людоедом, если хотите.
Diletant.ru 27.04.2014 | 17:26:01
Жак Ле Гофф много лет возглавлял Высшую школе социальных наук. Каким он был директором?
Однажды я его расспрашивал про какого-то его старого коллегу, а он мне говорит: «Ой, недолюбливал я его. Очень умный был человек, но «мандарин»! Я очень старался не быть «мандарином» и очень надеюсь, что никогда им не был». Наверное, в администрировании для него важно было оставаться ученым и коллегой, а не начальником, не «догмой». И в этом смысле его книги тоже не догматичны, и это их главная черта. Ле Гофф никогда ничего не утверждал категорично, а в ответах на вопросы всегда оставлял пространство для дальнейшего поиска. История была для Ле Гоффа таким пространством, в котором он путешествовал всю жизнь, иногда пешком, иногда верхом, иногда на корабле. Он читал тексты, которые всплывали из прошлого, вел с ними диалог и приглашал нас с вами присоединиться к этому диалогу. Он был по-бахтински полифоничным историком, да и человеком тоже – по крайне мере, у меня сложилось именно такое впечатление.
Diletant.ru 27.04.2014 | 17:25:16
То, что Ле Гофф не защитил диссертацию, — это был его сознательный выбор или просто так сложилось или, вернее, не сложилось?
Я уверен, что сознательный: с диссертацией по Средним векам уж он как-нибудь бы справился. Но в те годы (Ле Гофф учился после Второй мировой войны, стажировался в разных странах) во Франции можно было сделать научную карьеру без диссертации – сейчас это почти невозможно. Послевоенный мир резко левел, а чуткая гуманитарная наука тоже повернулась к обществу. При этом, разумеется, в высокой науке что-то терялось, потому что когда ты вынужден излагать свои научные сюжеты широкой публике, как ни крути, тебе придется многое объяснять на пальцах. Может быть, в этом одна из причин его выбора. Диссертация –всегда огромное количество сносок и очень много непонятных для обычного человека слов (для ученого они, конечно, понятны и необходимы). И для того чтобы быть настоящим профессором в университете естественно сначала должна быть диссертация, а потом еще и государственная диссертация – во Франции в те времена был такой аналог нашей докторской, только в несколько раз серьезнее. Ле Гофф не стал писать ни первую, ни вторую и попал в Высшую практическую школу, основанную в XIX веке отчасти в пику Сорбонне, чтобы показать, что наука может иметь практическое применение. Ле Гоффу еще не было 40, когда он получил должность профессора (directeur d’études) в Высшей практической школе.
Diletant.ru 27.04.2014 | 17:23:58
Наверняка реальный Ле Гофф отличался от того образа, который у вас сложился по его книгам. В чем было ключевое отличие живого Ле Гоффа от «книжного»?
Не могу сказать, что у меня произошло какое-то разрушение стереотипов. Я встретил примерного такого человека, которого и ожидал. Краем уха я что-то слыхал о выразительных глазах – это подтвердилось: у него теплый, обволакивающий взгляд Ле Гофф вообще был очень обаятельным человеком, в этом часть его профессионального и общественного успеха Семинар он тогда уже не вел, поэтому мне трудно судить о нем как о педагоге. Мы, конечно, говорили на научные темы, иногда вдвоем, иногда небольшими «стайками», но мои учителя вышли из его семинара 1960-1980 гг., на который, как говорят, ходил весь мыслящий Париж. Он, разумеется, был посвящен средневековой истории, но Ле Гофф умел повернуть средневековые проблемы таким образом, что это становилось интересно и людям, изучавшим 20 век, и этнографам, и философам, литературоведам, реже – историкам искусства. Сначала собирались в Высшей практической школе – очень уважаемом, но при этом и очень демократичном вузе. Хотя костяк группы, созданной тогда Ле Гоффом, составляют все-таки французы, они приглашали и приглашают со всех концов света иностранцев. В этом плане Ле Гофф – наследник своего великого соотечественника по Бретани Петра Абеляра: тот тоже не боялся разноголосицы. Кстати, Ле Гофф не был доктором наук, хотя и получил отличную выучку в Высшей нормальной школе. И это осталось в его образе ученого. Он редко концентрировался на какой-то одной исследовательской проблеме. У Ле Гоффа были любимые тексты – литературные, богословские, были любимые персонажи. И он об этих текстах, персонажах и об отдельных проблемах так и писал всю жизнь – 70 лет в общей сложности. Он постоянно возвращался к каким-то своим любимым сюжетам, особенно в последние годы, и обсуждал эти тексты в семинаре. В 1980-х к нему присоединился Жан-Клод Шмитт – тогда еще молодой профессор, а сейчас ученый с мировым именем. В этом семинаре выступал и Арон Гуревич. Я там встречал очень много хороших медиевистов со всего света – из Англии, США, Канады, Италии, Германии.
Diletant.ru 27.04.2014 | 17:22:52
А каким Ле Гофф оказался в реальной жизни?
Я должен сразу отметить, что я был знаком с Жаком Ле Гофом и формально я принадлежу к его школе, но я никогда не был по-настоящему его учеником. Впервые я увидел его в Париже в самом конце второго тысячелетия. Это, кажется, был конец 1999 года. Я тогда учился в аспирантуре истфака МГУ, а в Париж поехал писать diplôme d’études approfondies, закончив Французской университетский колледж в Москве. Моим научным руководителем стал Жан-Клод Шмитт – продолжатель дела Ле Гоффа, и я, конечно, был счастлив, что попал в такую компанию. Ле Гофф тогда уже вышел на пенсию в статусе почетного профессора Высшей школы социальных наук. Он мог бы вести семинары, но здоровье у него было так себе, поэтому он появлялся в школе не часто. Не то, чтобы он абсолютно всех студентов знал в лицо, но считалось правилом хорошего тона представиться отцу-основателю. Первый раз я его увидел в кабинете и сказал: «Ой, здравствуйте, месье Ле Гофф». Он ответил: «Добрый день, месье, ну заходите, расскажите, кто такой, почему я вас не знаю». Узнав, что во Франции и студенты – «месье», я зашел и рассказал, что приехал из России. Россию, кстати, Ле Гофф всегда любил. Естественно, речь зашла о Гуревиче и других общих московских коллегах и друзьях. Вполне обычное знакомство двух людей совершенно разных весовых категорий. 
Diletant.ru 27.04.2014 | 17:21:45
Каким вам представлялся Ле Гофф тогда, 20 лет назад, по его книгам?
Сугубо академическим ученым, а вовсе не популяризатором науки; ученым, который умеет объяснять сложные вещи несложными словами, не прибегая к каким-то хитрым терминам, а если эти термины и появлялись в книгах Ле Гоффа, то он всегда их пояснял. Мне казалось, что перед ним всегда сидел студент, и Ле Гофф общался именно с подобными мне, а уже во вторую очередь с коллегами. Собственно, я представлял себе университетского профессора, каким он и был.
Diletant.ru 27.04.2014 | 17:21:43
Как вы для себя открыли Жака Ле Гоффа?
Разумеется, сначала Жак Ле Гофф появился в моей жизни в «книжном варианте». Когда я был студентом-первокурсником истфака МГУ, мне старшие товарищи посоветовали послушать лекции Арона Гуревича – нашего очень известного историка-медиевиста, ныне уже покойного, которого называли русским Ле Гоффом. Гуревич читал лекции по истории средневековой культуры и очень рекомендовал всем читать Жака Ле Гоффа, которого, как мне сейчас кажется, Гуревич несколько переоценивал, считая его величайшим историком современности. Тогда на русский язык была переведена только одна книга Ле Гоффа, но как я потом узнал, это была любимая книга: «Цивилизация средневекового Запада». И эта книга Она, как и работы Гуревича, и еще двух-трех историков, открыли мне и моим сверстникам глаза, во-первых, на средневековую цивилизацию, а во-вторых, на ремесло историка вообще. Это большая эпоха примерно с Константина Великого до эпохи Возрождения.