Наталья Басовская
Доктор исторических наук (1988), профессор (1989), заведующая кафедрой всеобщей истории Историко-архивного института РГГУ, директор учебно-научного Центра визуальной антропологии и эгоистории, содиректор Российско-американского центра библеистики и иудаики. Председатель диссертационного совета РГГУ — Д.212.198.07, заместитель председателя диссертационного совета РГГУ — Д.212.198.03.
31 октября 1517 г. монах Агустинского ордена Мартин Лютер, преподаватель университета в Виттенберге в соответствии с университетскими традициями прибил к дверям местного собора 95 тезисов об индульгенции, о сущности покаяния и о роли понтифика. Это событие положило начало широкому движению за реформу веры, известному как Реформация. О том, как это происходило, рассказала историк, профессор РГГУ Наталия Басовская.
Вопросы задавал Андрей Позняков
Diletant.ru 06.01.2014 | 12:29:57
Макс Веббер писал о социокультурных последствиях Реформации. А политические? Насколько Реформация повлияла на дальнейшие изменения карты Европы?
Повлияла. Но не она одна сама по себе это всё определила. Несложившиеся централизованные государства в Германии и в Италии имели истоком вовсе не религию, вовсе нет. Там истоки были другие, очень глубинные, глубоко исторические, идущие к корням ещё племенных княжеств, вольных городов-государств Италии, наследников Рима и так далее. То есть сказать, что всё определила Реформация — нет. Но провела более чёткие границы. Всё-таки Тридцатилетняя война в основе — это и битва с Габсбургами, которые слишком сильно на мировую монополию претендуют, и форма этой битвы — это протестантские княжества против католических. Я недавно делала передачу о знаменитой Кристине Шведской, XVII век, современника Мазарини и так далее. Вот её отец, Густав II Адольф, великий полководец сделал Швецию великой страной. Он возглавил битву протестантских сил против католических и одержал много побед на пользу Швеции. А его доченька взяла и в 28, по-моему, лет переменила веру на католическую, показав всей Европе условность этих мероприятий. Всё-таки времена Великой Инквизиции прошли.
Diletant.ru 06.01.2014 | 12:29:09
Раскол Католической церкви был неизбежен, или можно было что-то сделать, чтобы остановить Реформацию?
Думаю, ничего нельзя было сделать. Когда человеческая мысль начинает виться вокруг относительно абстрактных вопросов, не таких, как варить сталь, как плавить железо, а вокруг относительно сложных, философских вопросов, обязательно будет много толкований. Обязательно. И потому что и люди разные, и образование у них разное, и характер в конце концов разный. Один хочет договориться, другой непременно подраться. Поэтому быть таким монополистом, каким Церковь была в течение тысячи лет, дальше было невозможно. А она была так долго этим могучим монополистом, потому что возникла перед самым крушением великой античной цивилизации, и она была единственной институцией, которая выжила в так называемом «Великом переселении народов», в великой катастрофе, огромной варваризации западно-европейского региона выжил один институт — христианская церковь. Выжила потому, что она к тому моменту была ещё молода, а всякая контора возникает, бурно развивается, а потом обязательно кризис переживает и загнивает по закону Паркинсона. И Церковь уцелела. Уцелела среди укрепившегося моря невежества. Большая часть населения неграмотна, вообще ни одной буквы не знает. В Церкви сосредоточено для них всё — и театр, и картинная галерея, и консерватория, если хотите. Всё Церковь взяла в свои крепкие ручки… Но она сосредоточила и все духовные богатства, которые уцелели. Нельзя однозначно понимать, что она только плохое сделала. Школы остались только в монастырях, и длительное время так вырастали все, в том числе еретики. Так что не могла не распасться. Такая абсолютная монополия обязательно имеет границы. Вот, когда меня в начале перестройки бесконечно спрашивали в публичных лекциях — а вы что, допускаете, что Советский Союз распадётся? Я с тоской говорила: «не допускаю, а знаю». Мировые империи живут до определённого времени, потом внутренний кризис их разрывает. Я жила в этом внутреннем кризисе. Так и тут монополия не могла быть бесконечной. Ручейки, толкования, секты — это всё, в общем, проявление элементов свободы воли и интеллекта. Чем больше образовывались люди, тем больше было опасности для этой монополии. А они образовывались. Наряду с монастырскими школами появились городские, причём замечательные. Вот, Пьер Абеляр — первый инакомыслящий в Западной Европе. Так что нельзя удержать такую монополию, нельзя!
Diletant.ru 06.01.2014 | 12:28:16
Раз уж зашла речь о Крестьянской войне Томаса Мюнцера. Насколько, по вашему мнению, она является частью Реформации?
Я считаю так. Реформация становилась знаменем всякого элемента инакомыслия, глубокого инакомыслия. Для интеллектуальных людей — сложного. Для простых — простого. «Попы нас обманывали», — вот, как народ переформулировал. Примитивное большевистское «награбленное», да? «Попы нас обманывали». Им не нужны эти богатства. Отберём и поделим. Понятно, что в этом случае Реформация становится знаменем народного движения. Не народное по происхождению, в отличие от тех же альбигойцев [еретики XII-XIII вв.]. Но её подхватывают. Потому что для недовольства причин много, и вдруг есть такое прекрасное знамя. Нам лгали! Всё не так! А дальше заполыхало опять. Мюнцер — нормальный средневековый коммунист. Это обыкновенный средневековый коммунизм. Ничего более сложного в его учении нет. Он привлекателен как мужественная личность, благородная личность. Но он и Меланхтон — это люди, которые шли дальше реформаторов, которые были всегда и, наверное, всегда будут. Голос предельно обиженных низов. Нам плохо, давайте найдём справедливость. А справедливость они понимают как что-то отобрать и поделить. И в этом смысле ни осудить его, ни одобрить нельзя. В целом эпоха Реформации по-своему революционна вся, но есть разные течения. И вот это коммунистическое течение. Как у Французской революции. Фельяны — самые мирные, потом жирондисты, якобинцы. Но будут же и Бешеные, тоже коммунистическое крыло. В общем, всякая великая эпоха грандиозного умственного переворота привлекает разные силы, разные группы людей. Каждая вносит в неё своё. Так и Мюнцер… Я с уважением к его личности отношусь и с абсолютно безнадёжным пониманием абсолютной безнадёжности его дела.
Diletant.ru 06.01.2014 | 12:27:52
Наверное, именно соответствием времени объясняется удивительная популярность Лютера? Когда читаешь об этой эпохе, возникает ощущение, что прогремел гром…
Настаиваю на выражении «полыхнуло». Ещё можно вспомнить Энгельса, который написал несамостоятельную свою работу «Великая крестьянская война в Германии», он за основу взял исследование немецкого историка Циммермана о крестьянской войне. И он так обрисовал вот эту обстановку в Германии: «Тезисы тюрингенского августинца оказали воспламеняющее действие, подобное удару молнии в бочку пороха». Всё было наэлектризовано! Но нужно было, чтобы кто-то сказал это это своевольное, другое слово вне прежнего тысячелетнего духовного рабства. Ещё тоже Энгельс писал, умница, между прочим. очень большой, его просто изуродовали все извращения последующие, что как бы этим гвоздём он же сам приколотил 95 тезисов к дверям собора в Виттенберге. «Это как гвоздь, который он заколачивал в Средневековую эпоху». Это очень образно и очень точно.
Diletant.ru 06.01.2014 | 12:26:34
Если говорить о Лютере: он ведь был благоверным монахом. Почему именно он стал тем человеком, из-за которого разгорелся этот огонь Реформации, и почему именно в Германии?
В значительной мере это влияние семьи. Это были великие труженики, довольно простые люди, но воевавшие со своим трудом, как они потом сформулируют, это значит: «Раз Бог дал тебе возвыситься материально, это он тебя услышал, оправдание верой, он тебя оправдал». Это от семьи. Эта многодетная семья выбивалась из ничего к относительному благоденствию. Почему именно в Германии — это очень занятно. Ты советское время писали как обличение в учебниках о Германии: «так и не создано было единого централизованного государства». Это, мол, большое горе. С одной стороны, горе. На её территории в XVII веке будет идти страшная Тридцатилетняя война. А с другой стороны — радость. Есть относительная свобода. Князь вот этот угоден, вот этот неугоден. Появившиеся после кровавой битвы, но все же Аугсбургский религиозный мир 1555 года — великий документ! Его принцип «cujus regio, ejus religio» — «чья власть, того и вера». Если князь лютеранин — всё, здесь официальная вера лютеранская. А ты католик? Переезжай в соседнее княжество, где князь католик. Это какой-то элемент свободы воли. Всё это движение к Новому времени, когда былое засилье абсолютно полуваварских процедур: крестных ходов, молений, стояний, упаданий на колени, — это всё-таки от былого, от человека наивного. А Новое время привело к тому, что человек стал не так наивен. Он осмысливает мир, и он и Бога хочет осмыслить, пусть не вполне рационально, но более понятно для себя, для своего внутреннего мира. А Лютер, что очень важно, был образован, эта нищая семья дала ему, — конечно, только через священничество, — прекрасное образование. Он был прекрасно образован. Это очень важно для его дальнейшей судьбы. И развивая идеи о других взаимоотношениях человека и Бога, он, в общем-то, бился за относительную свободу воли. А это соответствовало времени. Долой абсолютное рабство, которое оформляется пышными процедурами католичества.
Diletant.ru 06.01.2014 | 12:25:21
Одним из главных итогов Реформации стало появление новых конфессий — протестантских церквей. Почему этот раскол западного христианства произошел именно в XVI столетии, а не после распада Каролингской империи, скажем, или после Клюнийской реформы, почему, например, не Ян Гус?
Ян Гус был предтечей Реформации. У Реформации в Европе были предшественники. Первым предтечей был Джон Уиклиф, Англия, 1360-е годы. Потом английские еретики лолларды объявили себя его учениками. Он был в ужасе, потому что ему народные бунтари были чужды. Это было именно профессорское учение, такое умственное предчувствие более философски осмысленного толкования веры, что соответствовало грядущему Новому времени. Многие историки работали над вопросом о связи Реформации и Возрождения. Они как-то напрямую не коррелируются. Возрождение — это всё-таки просто взрыв красоты, культуры, обращение к античности. А Реформация — новое, более рациональное осмысление окружающей реальности. Просто тысяча лет абсолютной монополии Католической церкви в духовной жизни, как ни говори, всякого утомит. Тысяча лет абсолютного засилья. Мы за всех знаем, как думать, что думать, что правильно. что неправильно. Догматы абсолютны. Вот вы назвали клюнийцев. Это реформаторы. Они просто хотели пригладить, причесать Католическую церковь. Потому что всякая монополия развращает. И довольно быстро, где-то к XI веку точно, служители Католической церкви, развращённые своей абсолютной духовной властью, повели себя многие весьма непристойно, абсолютно в расхождении с евангельскими заповедями, духом христианского учения, их образ жизни возмущал народ, даже уже простую публику. И клюнийцы — это поборники совершенно ортодоксальной церкви, которые её хотели очистить, украсить, облагородить, вернуть не в первозданный, но в пристойный вид. Это реформаторы не в том смысле слова — люди, старавшиеся спасти, улучшить и причесать. В промежутке гуситы, Виклиф — это и народный порыв к тому, чтобы улучшить церковь, и новое осмысление мира. Разные они люди. Их называют предшественниками или предтечами очень правильно. А XVI век формулирует окончательно. Первым, конечно, становится Лютер, который дает новое осмысление этого учения. Самое главное, он добавляет рациональное, опираясь, кстати, на Виклифа, в чём-то — на Гусев. Говорят — ну нельзя же понимать буквально, что во время таинства причастия, или пресуществления, хлеб и вода превращаются в тело и кровь Христову. Что же, верующие пожирают, что ли, тело Христово? Не надо так буквально. Мир усложнился, и они хотели его видеть более утонченно, более сложно, и вместе с тем более рационально. И призыв к относительно дешёвой церкви, конечно, соответствовал новым веяниям. Аристократия, пышность, карманы у них дырявые, они швыряют деньги — это не соответствует духу эпохи, торговле, мануфактурам и прочему. Гораздо лучше иное учение: Церковь должна быть скромным молельным домом, где верующие сосредотачиваются и обращаются к Богу прямо. Не нужны эти посредники. Если ты искренен, тебя услышат, тебя поймут. Это так понятно, так близко стало многим. Поэтому так полыхнуло: Лютер, потом Кальвин (правда, с новым фанатизмом, церковь есть церковь, религия есть религия). Но полыхнуло сразу. Потому что люди узнали мир, он расширился, открылись другие края, развиваются рациональные науки. И вдруг им предлагают и с Богом взаимодействовать более рационально, без былой излишней торжественности, пышности. Православие так и осталось в этом догмате пышности. А в Европе появилось более рациональное. Главное — верь искренне, и всё будет хорошо.